Книга Зов ястреба, страница 224 – Яна Летт

Конечно, в Гнезде она была в безопасности, но ведь существовало столько мест, помимо Гнезда – кабаки, тёмные переулки, квартиры случайных знакомых… Хальсон производила впечатление разумной девушки, но кто не делал глупостей в семнадцать лет? Конечно, он мог бы следить за ней хоть каждый день, но рано или поздно она бы это обнаружила – почувствовала бы, как его взгляд вторгается в её разум или ускользает – а он вовсе не желал, чтобы ей стали известны пределы его способностей.

Даже Рагна не знала, насколько детально и глубоко он мог бы – если бы захотел – войти в её мысли. Он позволил себе такое лишь однажды – и она почувствовала лишь малую толику того, что он узнал, и не говорила с ним несколько дней, чтобы потом тихо, но серьёзно предупредить: «Условие про разрешение существует не просто так, Стром. Теперь я знаю, что тебе оно не нужно… Я подозревала и раньше. Но если ещё хоть раз…». Она не договорила, но это было и не нужно. Он извинился, повел её в кабак – и больше они не вспоминали об этом.

Хальсон умна. Она не может не подозревать, что его необыкновенное усвоение может отражаться и на иных свойствах ястреба. Не стоило давать ей лишний повод для подозрений.

Так что до поры до времени всё вышло к лучшему. По вечерам она не шлялась невесть где, а сидела у него дома – читала что-то у камина или убирала, готовила ужин для них обоих – или спала наверху. Она умела быть незаметной, почти невидимой – но Стром всегда помнил о её присутствии, потому что давно уже – а может, и никогда – этот дом не казался таким уютным и обжитым. Было что-то в том, чтобы знать: есть кому приготовить горячей еды, есть с кем поиграть в тавлы или поговорить, если будет настроение…

В первые же несколько дней он позаботился, чтобы всё, на что она могла бы ненароком наткнуться, было надёжно спрятано – впрочем, Хальсон никогда, даже во время своих уборок, не лезла в его шкафы или столы.

Давно следовало сказать ей уйти – в конце концов, не он ли решил не сближаться с новой охотницей – но Стром всеё тянул, ждал чего-то, и неделя сменяла неделю. Это была ловушка. Он чувствовал себя безопаснее, держа Хальсон при себе – но именно это сближение и могло поставить её под удар.

Как-то она попросила разрешения вернуться на диванчик на первом этаже, но он покачал головой. Спать здесь он тоже привык – в большой постели на втором этаже хозяйничал призрак Рагны, но Хальсон об этом не знала.

* * *

С того единственного раза они не говорили о трагедии, которая её постигла. Охотница не заводила об этом разговора – только однажды обмолвилась – и Стром был этому только рад. По его опыту, разговоры умели растравлять раны – но не исцелять их.

Но он был рядом, потому что никого другого рядом с ней не было, она была юна, а он был её ястребом. Он выполнял свой долг, разыгрывая с ней долгие молчаливые партии в тавлы, поглощая приготовленные ею ужины и возвращаясь домой пораньше – потому что и без открытия связи чувствовал: она стоит и дожидается его у крыльца.

— Да-да, долг, – сказал Барт, уже прознавший, что новая охотница поселилась у него. – В том, что касается женщин, жизнь ничему тебя не учит, Эрик.

— Она не женщина, а охотница. И ей семнадцать лет – думаешь, я окончательно выжил из ума? Она лишилась матери, сестёр… Всё это свалилось на неё разом. У неё в Химмельборге никого нет, друзей в Гнезде она не завела. Она как мы, Барт, хотя только начала – у неё на уме только служба. Я помогаю ей – и однажды она поможет мне… Всем нам, если понадобится. Раньше она мной восхищалась, и только. Теперь станет по-настоящему преданной.