Книга Голос Кьертании, страница 40 – Яна Летт

Напряжение висело в воздухе – таилось в газетных страницах, на сгибах письма, в уголках усталых глаз. Насколько раньше меня проснулся Эрик? Спал ли вообще?

Я положила ломти хлеба под крышку к яичнице, чтобы он стал вкусней, а Эрик сварил кофе – очень крепкий и сладкий, какой любил сам и какой приучилась пить и я.

За завтраком Эрик подвинул ко мне письмо:

— Анна поговорила с Бартом и остальными. Твой план всех устроил.

— Действительно? – Я пробежала глазами по строчкам, написанным неожиданно грубым, неуклюжим почерком. – То есть… удивительно, что все проявили такое единодушие.

Побывав на нескольких собраниях тех, кто верил, что серебро Стужи может однажды превратиться в золото, я уже успела понять, насколько сложно бывает прийти к согласию в мелочах даже согласным друг с другом в целом.

Например: как именно стоит распределять дары Стужи, когда это будут решать препараторы, а не Химмельны?

Жаркие дискуссии по этому поводу отнимали время, много времени. Я начала понимать, почему Эрик всегда предпочитал действовать в одиночку.

«Всё так, – сказал он, когда однажды я поделилась с ним своими наблюдениями. – Но однажды понимаешь, что больше не хочешь справляться со всем в одиночку».

Тогда он поцеловал меня в лоб и улыбнулся, но я заметила тревогу в его взгляде.

«Иногда мне кажется, что я, может быть, учил тебя не тому, чему следовало», – сказал он.

«Этому я научилась сама – до встречи с тобой. Но теперь… я всё хочу делать вместе с тобой».

Это то, чему мы научили друг друга.

Эрик сложил газету – вдвое, ещё вдвое.

— Люди проявляют единодушие, когда действовать нужно быстро. И когда они очень злы. Хочешь ещё кофе? Нам хорошо бы выйти через полчаса.

— Первый поезд ещё нескоро.

— Поедем на автомеханике. Нас уже ждут.

— Они прочитали твоё письмо ночью?

Эрик улыбнулся:

— Как я и думал, «они» никогда не спят.

Перед самым выходом из дома он привлёк меня к себе, поцеловал, и на несколько мгновений мы замерли, обнявшись. Я слышала, как бьётся его сердце прямо напротив моего уха – спокойно, громко.

— Всё получится, – шепнул он. – Если Магнус стоит за тем, что написано в этой заметке, он поймёт, что просчитался.

— Думаешь, за этим тоже стоит он? Владетельница…

— Может быть. Но если бы Магнус хотел намекнуть мне, что я должен быть сговорчивее к нашей следующей встрече, он вполне мог бы выбрать это как способ. Так или иначе… Магнус или Корадела, не всё ли равно? Судя по всему, они на одной стороне. Не на стороне препараторов.

Он снова сказал «препараторов» – не «людей», но сегодня утром мне не хотелось думать ещё и об этом.

— Да, всё получится, – сказала я, с сожалением покидая его объятия.

Мы вышли из дома до того, как небо над городом совсем посветлело.

* * *

В автомеханике Эрик почти сразу уснул и проспал всю дорогу до окраины фабричного района – на самой границе с более благополучной и богатой частью Химмельборга. Я не будила его – старалась сидеть неподвижно, чтобы не потревожить его голову на своём плече, и поэтому так и не подняла шторку на окне. Впрочем, смотреть было не на что – в такой ранний час горожане ещё не успели купить и прочитать газеты.

Дом, в котором нам была назначена встреча, выглядел не слишком впечатляюще. Первый из двух этажей осел, и окна частично ушли под землю, поглядывая на нас настороженно и хитро. Крыша казалась перекошенной, и прилёгший на бок флюгер в виде бегущего хаара только усиливал это впечатление. Красили дом давненько – грязно-жёлтая краска кое-где облупилась и походила на плесень.