Книга Голос Кьертании, страница 314 – Яна Летт

Он пытался услышать, увидеть, ощутить больше, но далёкий голос Стужи срывался, как немеющие пальцы в охотничьих когтях, тщетно пытающиеся удержаться на отвесном ледяном склоне.

«Иде. Где она?»

Если Стром не узнает через мгновение – если он не узнает прямо сейчас, – он плюнет на всё и вернётся. Он убедится в её безопасности, и только потом…

Большая чёрная тень упала на призрачный серебристый мир, и Эрика словно отбросило упругим ударом воздуха.

Он увидел Магнуса – и этот Магнус, сплетённый из языков чёрного пламени, мерцающий тысячей серебристых глаз, крылатый и огромный, будто закрывающий собой половину неба, был не похож ни на что, знакомое Эрику Строму. Не снитир, не зверь – может быть, так могли бы выглядеть дьяволы из старых легенд или тёмное божество, способное бросить вызов даже самой Стуже из рассказов Иде – огромной и спокойной, как время.

Ничего человеческого сейчас в нём тоже не было – только тьма, и ледяные звёзды глаз, и исходящая от чёрной тьмы сила, древняя, первозданная, как земля.

«Ты перешёл черту, Эрик Стром, – сказал Магнус, и его голос гудел громче, чем гонг в самом большом химмельборгском храме. – Время предупреждений прошло».

И Магнус полетел на него – будто двинулась от горизонта, покрывая собою весь мир, тёмная стена цунами.

Может быть, так же чувствовали себя люди в Химмельгардте в ночь, когда он пришёл сюда в прошлый раз.

Не задумываясь, Эрик метнулся вниз, поднырнул под чёрную тень, взмахнул тем, что было здесь его рукой, – из запястья должен, обязан был явиться на помощь ледяной клинок… но ничего не случилось.

Над головой загрохотало, будто ворочались в глотке у великана гигантские булыжники.

«Твои ястребиные трюки здесь не действуют, мальчишка. Это мой мир. Он никогда не был твоим».

Тьма обрушилась на него, как вода, заполняя целиком, как плир в капсуле. Эрик отчаянно забил руками и ногами – освободиться, увидеть хоть один просвет…

«Ты мог получить всё, глупый человек. Чего ты добился своим упрямством? Родится новый, сильнее тебя, и мы всё равно получим то, что нам нужно. Всё время мира – наше!»

Он чувствовал, как тьма сжимается, сдавливая его всё сильней, затекает в глазницы, обволакивая глазные яблоки, забивает уши и ноздри… Ещё немного – и тьма разорвёт его изнутри.

И тогда Эрик расслабился – отпустил каждую мышцу, заставил себя там, в капсуле, дышать спокойно и ровно, в ритме замедляющегося сердцебиения.

Он был препаратором, и тело повиновалось ему с привычной готовностью.

Тело всегда было готово умереть за него.

Всего на мгновение, поддавшись на уловку, тьма ослабила объятия – и тогда он рванулся изо всех сил, каждым огоньком, напряжённым, как оголённый нерв. Эрик не мог видеть себя, но, судя по серебристому сиянию, прямо сейчас то, чем он был, походило на светлый столп, пробивший тёмное крыло, трепетавшее над ним.

Магнус взревел как бьеран и ударил снова – нечто чёрное и гибкое, похожее на хвост орма, отделилось от него и устремилось к Эрику, как кнут, грозящий одним ударом разорвать его на части.

Но на этот раз Стром был готов.

Магнус был прав. Он и в самом деле не настолько хорошо знал законы этого пространства, чтобы биться на равных с древним, приходившим сюда веками. Но зато он был меньше и потому манёвренней и быстрей. Кроме того, и Магнусу тоже вряд ли доводилось сражаться здесь прежде.