Книга Голос Кьертании, страница 265 – Яна Летт

Мои пальцы медленно путешествовали по полям для тавлов, одной за другой касаясь расставленных фигур. Динны, владетели, охотники, ястребы… Эрик Стром мечтал перевернуть поля, смешать фигуры. Не просто нарушить принятые правила игры – задать новые.

Устроят ли его те, что предложу я? Те, что предложила Стужа?

Я снова коснулась живота.

«Привет».

Разумеется, никто не ответил. Эта беременность далека была от обычной, но всему есть предел.

Поезд слегка тряхнуло – соскользнула с ледяных рельсов лапа васки, но быстро вернулась на место, задвигалась в ритме с остальными.

Я вспомнила своё первое путешествие на поезде… Первый разговор с Эриком Стромом наедине. Первую игру в тавлы. Мог ли это быть тот самый поезд?

Я встала, плотнее запахнула пальто и вышла из вагона – в содрогающееся стенками пространство, соединяющее его со следующим. Осторожно коснулась светлого пятна на уровне лица, дождалась, пока, всхлипнув, обнажилась прозрачная плёнка окна.

Снаружи была Стужа – от быстрого монотонного движения казалось, что она проносится мимо неподвижно стоящего поезда.

Что я увидела в ту первую ночь? Безграничные серебристые снега. Незнакомые звёзды на чёрном небе. Стадо бегущих эвеньев с хвостами, струящимися по ветру. Необыкновенную, смертоносную красоту. Незабываемую.

Стужу, которую Эрик и я жаждали уничтожить.

Я склонилась ближе к окошку.

«Теперь я знаю, кто ты».

Стужа не отвечала, но звёзды в небе мигнули и особенно высоко взвился снежный вихрь, вылетавший из-под бесчисленных васкиных лап.

Пусть Эрик ещё не знал этого – мы были как никогда близки к решению.

«Что с того, что думать придётся долго? От этого только интереснее!» – говорил Гасси, когда мы сидели над одной из задач. Ульма эти его слова доводили до белого каления, а вот я кивала – и мы думали над условием вместе, нахмурившись и затаив дыхание.

Теперь, если всё получится, это будет и благодаря ему тоже. Должна ли я буду сказать семье Торре и Унельму, что гибель Гасси не была напрасной?

Если бы он, по выражению госпожи Торре, не переплёл свои нити с моими, не отдал часть того, что делало Гасси Гасси, быть может, энергия, что жила теперь во мне, оказалась бы недостаточно могучей, чтобы позволить Стуже заговорить со мной.

Если бы Гасси остался в живых и повзрослел, стал бы он препаратором, какого не знала Кьертания? Возможно, тогда Стуже не понадобились бы ни Эрик, ни я, ни наш ребёнок, чтобы наконец заговорить с людьми.

Теперь не узнать. Он погиб – ради того, чтобы зазвучала Стужа? Если так, мне, наверное, должно стать легче.

Я медленно провела по пятну пальцами, опять. Белый мир за окном исчез – и снова появился.

Существует ли предопределение? Стужа приветствовала меня, ту, что приведёт в мир сына Эрика Строма, ещё до того, как я забеременела им.

Суждено ли мне было стать матерью необыкновенного ребёнка, если бы я никогда не встретила Эрика?

Если бы Гасси стал препаратором, я осталась бы просто Иде Хальсон по прозвищу Сорта и мне никогда не удалось бы выбраться из Ильмора – не найди он способа вытащить меня оттуда.

Была ли госпожа Торре права и в этом? Был бы мой ребёнок её внуком или внучкой, останься Гасси в живых?

Почему-то от этих мыслей мне стало так больно, как не было давно, – горло сжалось, задрожали пальцы.