Онлайн книга «Голос Кьертании»
|
Но он один из тех, кто породил Кьертанию – такой, какая она есть. И она ему нравится. — Но если бы императрица знала… – Омилия осеклась. – Она знает, так? Маттерсон кивнул: — Как я уже сказал, императрица Тиата – мудрая женщина. Она – потомок династии, поколение за поколением приносящей любые жертвы во имя победы. Она готова принести свою – взамен на нашу помощь в ближайшее время… и новый, уникальный, драгоценный ресурс, подобный тейну или препаратам, а может и превосходящий их, – в будущем. В конечном счёте это мечта любого правителя, пресветлая. Независимость. Неприступность. Непобедимость. На этот раз она не сумела промолчать: — В Кьертанию ввозят товары. Много товаров. Чай, вино, и… Маттерсон пожал плечами: — Всё так. Но главное – дравт, препараты… Именно они – самая прочная основа. Самая надёжная валюта. Омилия вспомнила чёрные, бездонные глаза императрицы. Теперь она поняла, что плескалось там, в их глубине. Безумие. Все они сумасшедшие. В чём дело? Место на вершине делает их такими – или иные просто не имеют шанса взобраться столь высоко? «Думай». Но думать было тяжело. Не только думать – даже дыхание давалось с трудом. Все слова, сказанные Маттерсоном, а до него – императрицей, навалились на неё, вездесущие, как вода, проникали в рот, нос, уши. Её матери нет в живых. Отец подписал отречение. Брат… Ей нужно подумать о Биркере, о том, что сказал и чего не сказал Маттерсон. Что-то она упускает… Но как трудно понять сейчас что. — Раз мы решили быть честными друг с другом, – произнёс Маттерсон, и его голос донёсся как будто издалека, – я тоже задам вопрос, Омилия. Вы не против? — Конечно нет, – пробормотала она. — Очень хорошо. Мой вопрос касается Унельма Гарта. Скажите, Омилия, он ведь не помешает нам? Самому мне кажется, что нет. Но, быть может, у вас другое мнение? Как тихо стало в мире, будто он уже покрылся сверкающим прозрачным льдом, – и в этой оглушительной тишине только одно ещё жило: её сердце. «Унельм Гарт. Унельм Гарт. Унельм Гарт». — Более того, – продолжил Маттерсон, – он может быть нам полезен. Все мы становимся осторожнее, когда есть кем дорожить. А владетельнице, как никому другому, нужно быть осторожной. Вы со мной согласны? Омилия молчала. Новое чувство окутало её целиком – чувство более сильное, чем ярость или горечь. Усталость. Теперь трудно было поверить, что ещё недавно она была так счастлива. «Значит, вот какой ты решила быть, дорогая дочь? Сломленной? Если так – всё это время я тратила на тебя силы впустую. Прискорбно…» Омилия улыбнулась: — Раз так, мне будет чем вас порадовать. Таких, как Ульм, у меня было… несколько. А будет ещё больше. Выходит: много, много осторожности… Или, может быть, Мир и Душа запретят мне это? Маттерсон улыбнулся в ответ – почти сочувственно: — Разумеется, нет. Я повторюсь ещё раз, пресветлая: для нас вы не пленница, а союзница. Мы надеемся увидеть ваших с Эриком Стромом детей – и чем быстрее, тем лучше. В остальном – конечно же, вы вольны распоряжаться собой. Но как странно… – Морщинки у глаз углубились, собираясь в пучки. – Мне и в самом деле казалось, что этот мальчик кое-что для вас значит. Омилия не успела ответить, потому что дверь в комнату Маттерсона вдруг открылась. Она ожидала увидеть стражей, отца, людей императрицы или её саму, даже Магнуса, во плоти явившегося в Вуан-Фо… |