Книга Голос Кьертании, страница 245 – Яна Летт

Она поведала о романе с таинственным Арне спокойно и сухо, будто это её больше не касалось, – а потом перешла к сцене в саду, свидетельницей которой стала Омилия, и тому, что за ней последовало. Рассказала о том, как ездила в приют и открыла тайну Магнуса, надеясь помочь Арне, как он помогал ей планировать выступления, как поддерживал во всём – а потом предал, бросил и отослал прочь.

— Любопытно, хотел ли он этого с самого начала, – пробормотала Омилия, явно слишком потрясённая рассказом, чтобы задуматься о беспощадности своих слов. – Конечно, если они собирались выставить в дурном свете тех, кто выступает за права препараторов, им это удалось… И удастся ещё лучше, если ты не вернёшься. Выставят это так, будто ты прикарманила деньги для дела и сбежала.

— Никто не подтвердит этого, – с горячностью возразила Ассели. – Никто не… давал мне денег. Кроме Рамрика. И Арне…

— Кто его знает, кого ещё они дёргают за ниточки, – заметил Ульм. От услышанного голова шла кругом. – То, что вы рассказали… Они и в самом деле такие… древние? В самом деле были в Кьертании, когда появилась Стужа? Может… даже создали её?

— Не знаю. Арне мог обманывать меня. Но я никогда не слышала, чтобы обычные люди обладали такими способностями и такой властью. Даже на континентах, где царит магия, как здесь, всё имеет определённые границы.

— Ты сказала, он мог переносить тебя, но не смог бы других, – сказала Омилия. – Что он имел в виду? Что в тебе такого особенного?

— Если это и правда, – сказала Адела, – я могла только гадать. Какое-то время старалась об этом не думать. Но здесь, в Вуан-Фо, у меня было много времени. Я подумала: Арне, Магнус и другие, если они существуют, не выпускают из виду Химмельнов. Держатся рядом с ними. Возможно…

— «Все близки к тому, чтобы признать этот твой проект неудачным», – прошептала Омилия.

— Простите?

— Проект. Когда-то в детстве я видела сон – думала, что сон. Я услышала разговор – думаю, Магнуса и того, другого. Они говорили, что проект Химмельнов придётся признать неудачным. Что нужно что-то новое. Что есть кто-то другой, исключительный. И что Химмельны вырождаются.

Адела нахмурилась:

— Что-то в этом духе я и предположила… да. Если Арне не лгал, если они жили в Кьертании все эти века, всегда были рядом с владетелями… Если их власть так велика, логично предположить, что и само пришествие к власти именно дома Химмельнов не случайно.

Унельм почувствовал, как неистово стучит сердце. Жалко, что Олке всего этого не слышит.

Истина.

— Если они действительно каким-то образом создали Стужу, – сказал он, – и если Стужа приходила в Кьертанию не сразу, постепенно… Им было бы легко выбрать, кто встанет во главе. Объяснить, что делать, как всё работает… Любой дом, у которого появились бы все нужные решения и технологии, оказался бы на верхнем троне как по щелчку.

Омилия молчала. Что она сама думала об избранности Химмельнов? Верила ли словам храмовников о том, что это Мир и Душа поставили их над континентом?

Вряд ли – и всё-таки вид у нее был потрясённый.

— Если это так, – наконец сказала она, – почему именно мы? Зачем они следили… и следят за нами? Я думала, контроль…

— Контроль, – согласилась Адела. – Но и нечто большее. Когда Арне показал мне…

Взгляд у неё был отсутствующим, и Унельм понял: она представляет тёмную пустоту, парение частиц, обнимающих друг друга. Она рассказала, как это было, сухо, сдержанно, будто описывая сложный научный эксперимент. Унельм попытался представить её разгорячённой, сходящей с ума от страсти к неведомому древнему существу – и не смог.