Книга Голос Кьертании, страница 224 – Яна Летт

Белые занавески крутил и подбрасывал ветер. Где-то за окном негромко играла музыка, кто-то пел счастливо и нестройно.

Омилия тихо вскрикнула, и этот звук полетел прочь, как птица, соединяясь с десятками тайных шорохов и вздохов ночи.

После они лежали, сплетясь руками и ногами, чувствуя, как успокаивается сердцебиение, как прерывистое дыхание становится тише. Омилия впервые разглядела неровность в линии роста волос Ульма – над самым шрамом – и коснулась её губами.

Унельм обнял её, притянул к себе, прижался лбом ко лбу.

— Не сон, – выдохнул он изумлённо, счастливо, и она ощутила в его дыхании собственный запах и аромат цветов, розовых и белых.

— Не сон, – повторила она и вдруг приняла решение – или это оно само приняло её наконец, именно такой, тёплой, живой, сбросившей любую броню? – Давай останемся здесь, – шепнула она Ульму. – В Вуан-Фо. Не хочу возвращаться. Твоё предложение… ещё в силе?

Его глаза сверкнули радостью, но Унельм отвёл взгляд:

— То, что у меня к тебе, навсегда в силе, Мил. Ты ведь знаешь?

Она кивнула.

— И всё-таки… не спеши принимать решение, ладно? – продолжил он. – За это время… я получше узнал, как ты живёшь. У тебя есть всё – всё что угодно. Любые возможности, любые путешествия. Все пути открыты. Если…

— Если я откажусь от этого – вот тогда все пути для меня станут открыты, – холодно отозвалась она, пытаясь освободиться из его объятий. – Зачем ты говоришь мне это?..

— Эй! Не злись, – сказал он примирительно, стискивая её крепко – не вырваться. – Пожалуйста, не злись. Я просто не хочу, чтобы однажды ты пожалела. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, ты знаешь и это. Выучу ещё сотню языков и фокусов, если потребуется. Но если однажды этого станет недостаточно…

— Ты говоришь так, будто дело только в тебе, – сказала Омилия, сдаваясь и снова опускаясь на подушку. – Но, Ульм, это не так. Да, я хочу быть с тобой. Не хочу, чтобы ты был при мне начальником стражи, или придворным детективом, или…

— У вас действительно есть придворные детективы?

— …не хочу всю жизнь прятаться и обманывать. С меня хватит. Но не будь тебя… – Она помедлила, прислушиваясь к себе.

Правда или нет? Не так просто понять, когда всю жизнь тебя учат притворяться.

— …не будь тебя, я всё равно не хотела бы жить этой жизнью, – твёрдо закончила она. – Наверное, много кто сказал бы: она ещё совсем девчонка, ничего не знает о реальной жизни, и…

— Мне нет дела до того, что сказал бы много кто, – произнёс Унельм тихо, но твёрдо. – Только до того, что ты сама думаешь и чувствуешь.

— Знаешь, у меня была подруга… Однажды. – Омилия заговорила сбивчиво, торопливо, чтобы не передумать: прежде она никогда и никому не рассказывала эту историю. – Её звали Радена Веллери. Её мать, динна, была в свите Кораделы, развлекала её, составляла компанию на прогулках и всякое такое. Мы с Раденой были ровесницами. Нам обеим было лет по пять, когда мы подружились. Тогда я была в восторге, потому что раньше у меня не было настоящих друзей… ну, кроме Биркера, но это как будто не считалось – ведь он мой брат, а кроме того, мальчик. И ещё… – Омилия запнулась. – Ещё мне тогда казалось: ведь у него совсем нет выбора. Никто, кроме меня, не хотел с ним дружить. Со мной хотели дружить многие, но мало кто мог. Мать об этом заботилась, но с Раденой, знаешь, как-то потеряла бдительность. Может, потому, что ей нравилось проводить время с её матерью, не знаю. Обычно она меняет подруг примерно раз в год – но мать Радены продержалась долго… Так или иначе, я проводила всё время между занятиями с ней – мы играли в парке, болтали, как, наверное, болтают все девчонки. То есть это теперь я понимаю, что так болтают все, что это не что-то необыкновенное, уникальное, но тогда…