Книга Небесный всадник. Том 1, страница 205 – Кирико Кири

Сильные уважают лишь силу, и боятся они тоже лишь силу, потому что против лома нет приёма, если у тебя не нашлось ТТ с бронебойными пулями.

Она сдалась довольно быстро.

— Даю… слово…

— Что, прости?

— Даю слово… что не трону тебя… — просипела она.

На лице было видно, как она давится слезами от унижения, и… не знаю почему, но мне стало её жалко. Да, наверное, сыграл тот фактор, что она девушка, красивая, жалобно плачущая девушка, потому что будь это мужик, его бы никому не было жалко. Все бы сказали, что он тварь, чмо и заслужил, но вот девушка… это же девушка, как же так с ней можно…

Нет, можно. Она гораздо сильнее мужчины и напоролась за что боролась. У врага нет лица и пола.

— Нисса, ты ещё тут? — спросил я громко.

— Да, господин… — пискнул её испуганный голос.

— Принеси аптечку или где там у вас хранятся зелья для лечения. Неси сразу всё.

Надеюсь, что Танька-Сранька из тех, кто уважает силу, и, получив реальный отпор, больше пробовать меня на зуб не будет. В противном случае… да, возможно, надо намекнуть Серафине, что я опасаюсь за свою жизнь из-за Таньки-Сраньки, но не более.

Я восседал на плачущей дуре, которая медленно извивалась подо мной, до тех пор, пока не вернулась служанка. Так, что тут у них есть… Ну, было у них вообще всё. Понятное дело, главный ресурс, который сохраняет независимость империи, будут обеспечивать самым лучшим. А потому здесь и зелье от боли было, и, естественно, зелье лечения.

Одно я сразу сам выпил, а то спина словно отстегнуться пыталась. Туда же докинул и зелье лечения. А потом достал ещё парочку и покрутил их перед глазами помирающей от боли девушки.

— Я сейчас дам их тебе, но лишь потому, что верю в твоё слово, что ты не ударишь меня в спину. Эта тайна останется между нами тремя: тобой, мной и Ниссой, и с нами же умрёт. Никто никому не расскажет, никто никогда об этом не узнает. Мне всё равно, ненавидь меня или презирай, нам достаточно просто не общаться друг с другом и жить своей жизнью. Ты поняла?

Я не дождался ответа и сначала подал бутылёк с обезболом. Танька медленно открыла разбитые губы, вытянув их вперёд, и я осторожно влил его ей в рот. После этого туда же отправилось и зелье лечения, после чего я встал с девушки.

Отошёл в сторону и положил на стол окровавленную сковородку.

— Нисса, приберёшься здесь до завтра, хорошо?

— Да, господин.

— Спасибо.

И вышел, оставив Танюху обсыхать, напевая себе песенку про то, что я бью женщин и детей. Детей, правда, ещё не бил, но с такими темпами всё ещё впереди. А что касается девушек… да какая это девушка? Она меня одной рукой ну пусть не подняла, но рывком забросила на стол, а это не хухры-мухры. К тому же здесь феминизм, все равны, ну а я, скажу честно, тоже ярый феминист. Только что в себе эту черту открыл, когда с ней дрался.

Как бы то ни было, я пошёл спать с чистой совестью и каким-то внутренним удовлетворением, совсем позабыв обо всём, что меня тревожило до этого. А наутро встречал последствия произошедшего. И, если быть достаточно точным, их не было от слова «совсем».

Я пришёл в столовую, где как ни в чём не бывало служанки уже расставляли еду и приборы, почти сразу после колокола. Девушки-всадницы, ещё не до конца проснувшиеся, зашли сразу за мной и теперь занимали свои места. Кто-то со мной поздоровался, кто-то нет.