Книга Под драконьей луной, страница 63 – Робин Слоун

— Ариэль! – крикнул я. – Ариэль де ла Соваж. Там ничего…

Там что-то было.

Я никогда раньше не бывал в этой части Айгенграу. Здесь вишневые деревья казались больше, их цветы были ярче, более проработаны, а дома по обе стороны канала сливались в смутный фон. От улицы к дорожке у воды вели каменные ступени. Ариэль уверенно сбежал по ним. Он был исследователь, он все детство картировал лес Соваж; мне следовало это помнить.

И все равно меня тревожило, что́ ждет так далеко от четкого, ясного центра Айгенграу. Здания здесь были только намеком на фасады. Если смотреть на них прямо, ничего не увидишь. Пустые окна.

Над каналом в воздухе висел мост, не касаясь концами берегов. Мост из ниоткуда в никуда.

Меня это нервировало.

Мы шли, по ощущению, очень долго. Верхние этажи растаяли совсем, деревья смыкались кронами. Остались только высокие кирпичные стены, широкий плоский канал и полог цветущих вишен над головой. Уже не что-то существовавшее в реальном мире, а скорее гиперимпрессионизм, картина, написанная тремя красками, и краски эти – кирпич, вода, цветы вишни.

Впереди из воды торчала цепочка плоских камней; Альтисса с уверенностью пантеры прыгала по камням, отрабатывая фехтовальные позы.

Альтисса Пракса и в смерти упражнялась для боя.

Ариэль узнал ее и остановился. Здесь, в Айгенграу, я не знал его мыслей, но читал их на его лице. Он был очарован.

Альтисса завершила упражнение и лишь потом взглянула на нас.

В жизни она была серьезной, но в то же время шумной; со своим взводом она балагурила по-простецки. Никогда ей не случалось быть такой угрюмой и притихшей. Кейт Белкалис сказала правду: Альтисса превратилась в неупокоенную мстительницу.

— Если ты пришел меня звать, то я не пойду, – сказала Альтисса. – Ненавижу твое кафе. Построй мне додзё.

— Я здесь не затем, чтобы тебя звать, – был мой ответ.

— Кто он? – спросила Альтисса, указывая на Ариэля.

— Я тебе уже говорил! – вмешался мальчик.

— Здесь ничему доверять нельзя, – возразила она.

— Он сказал тебе правду, – ответил я. – Он человек… из мира. Через одиннадцать тысяч лет после того, как вас предали, он нашел… э…

— Мой труп.

— Он взял Минимизатор Сожалений. Меч спас его. Нас всех.

Альтисса глянула на меч в своей руке, воспоминание о прежнем мече.

— Он всегда выручал в трудную минуту.

В Айгенграу меч не разговаривал, потому что я не отвел в своей памяти места под его свистящие глупости. Сейчас я впервые понял, что Альтисса, возможно, скучает по товарищу.

Она взмахнула мечом, и это был шок: движение получилось неуклюжим.

— Я забыла азы, – тихо проговорила Альтисса. – Я упражняюсь и упражняюсь, а чувство, будто у меня в руке… лопатка для блинов.

Альтисса Пракса в жизни не готовила еду.

Когда я перекачивал ее мастерство в сознание мальчика, я не задумался, как это затронет автономную память Альтиссы. Некогда было об этом думать. Или, возможно, меня это не заботило.

Ариэль шагнул вперед:

— Я могу тебе показать.

Альтисса спокойно глянула на него:

— Нда?

Ариэль сделал выпад воображаемым мечом. Мгновением раньше и мгновением позже он был неуклюжим мальчишкой, но в тот миг, когда все его тело напружинилось, он походил на оператора.

Альтисса кивнула.

— Покажи мне, – приказала она.

Ариэль взял у нее меч нервозно, но ловко, а когда крутанул его в руке, движение изумило меня своей грацией. Альтисса тоже это заметила.