Книга Песнь Первого клинка, страница 46 – T. C. Эйдж

Снова раздался грохот, и Шаска вздрогнула от неожиданности. С того момента, как она пощадила солдата у реки, она больше никого не встретила. Пару раз ей показалось, что за ней кто-то следит, но уверенности не было.

Девушка начала осторожно спускаться, боясь поскользнуться. Склон становился все круче, уступы – все опаснее. Внизу ковром расстилался сосновый бор, словно приглашая укрыться от дождя. Шаска направилась туда. Иногда она останавливалась, чтобы отдышаться или понять, куда поставить ногу. Оступиться по пути наверх – это одно, а вот на спуске – совсем другое.

Шаска вздрагивала от пронизывающего ветра. Она промерзла до костей. Здесь, на высоте, было холоднее, чем она привыкла, а позже станет еще хуже. Но если она упадет и потеряет сознание, то уже вряд ли очнется.

«Мне нужно укрытие, – думала Шаска. – Укрытие и тепло». Время было не на ее стороне, однако стоило отыскать убежище и там развести костер. Рискованно, но девушка понимала, что без огня долго не продержится, и лишь надеялась, что ушла уже достаточно далеко и ее никто не увидит. Она умела разводить костер – научилась, когда они с Дэлом уходили глубоко в лес, а в сумке был кремень, чтобы высечь искру. Но найти сухие ветки в такой ливень непросто.

Шаска сошла к подножию холма и укрылась под соснами. Ливень уже не так яростно хлестал землю, да и кроны деревьев служили надежной защитой. Когда дождь перешел в мелкую морось, девушка сразу же принялась искать хворост. Его было много: ветки валялись повсюду, но – насквозь мокрые.

Она пошла дальше, обыскивая огромные каменные глыбы, торчащие над землей под странными углами. Под ними Шаска быстро нашла сухие ветки и прутья. Она собрала несколько штук и положила в колчан, прикрыв его, чтобы внутрь не попала вода. Вскоре дров набралось достаточно, чтобы развести костер, но для розжига нужен был хороший трут. Она продолжала собирать опавшие сосновые иглы и сухие пучки травы, пряча их подальше, чтобы те не намокли. Работала Шаска быстро и усердно, и каждое движение помогало ей сохранять бдительность и бороться с нарастающей усталостью.

Шаска не спала уже почти тридцать шесть часов. Двадцать из них она бежала, ползла, плыла и карабкалась по скалам. Все те ночи, когда она боялась заснуть или была вынуждена отправиться в постель с пустым желудком, закалили ее, чтобы она могла это выдержать. Другие уже давно бы сдались.

Шаска стиснула зубы и пошла дальше, хотя гром продолжал греметь. Стемнело еще сильнее, тучи сгущались. Ледяные порывы ветра хлестали девушку, словно плети. Шаска углядела пару выступов среди скал, но костер там развести не удалось: ветер, словно злой озорник, задувал все искры.

Пальцы онемели, в ботинках хлюпала вода, кожа словно размякла от постоянных дождей. В голове все плыло. Шаске показалось, что она слышит волчий вой. Или это просто ветер? Или ее мозг так затуманился? Здесь она беззащитна перед хищниками. Если они нападут, ей конец. Мысли об этом приносили облегчение.

Шаска спотыкалась, падала, поднималась и продолжала путь. Казалось, прошел уже час, а может, и больше, а она все еще искала убежище. Чувство безысходности становилось все сильнее. Шаска отмахнулась от него. Она обратила свой взор к темному небу и воскликнула, обращаясь к Тукору: