Книга Истинная роза северных варваров, страница 67 – Татьяна Бэк

— Не смотри вниз, — тихо сказал Хельги, сжимая мою руку так, что пальцы хрустнули. — Это место отражает не тело. Оно отражает душу. Чем дольше смотришь, тем больше видишь того, что не готов увидеть.

Я послушалась, подняв глаза к колоннам. Они уходили высоко в небо, теряясь в игре северного сияния, которое теперь кружилось прямо над нами, спускаясь всё ниже и ниже, словно живое существо, заинтригованное нашим появлением. Колонны были не просто прозрачными — они были многомерными. В каждой из них, в каждой грани, отражалось что-то своё: в одной я видела бегущих волков, в другой — летящих птиц, в третьей — лица людей, которых никогда не знала, но почему-то они казались знакомыми.

Внутри некоторых колонн пульсировали золотые, синие, зелёные, алые, фиолетовые огни. Они загорались и гасли в сложном, неподдающемся логике ритме. И в их мерцании угадывались силуэты. Нечёткие, размытые, но живые. Они двигались, дышали, смотрели на нас. Иногда один из силуэтов приближался к прозрачной стене своей тюрьмы-колонны, и тогда я видела очертания лица.

— Они здесь, — прошептала я, и мой голос прозвучал неестественно громко в этой давящей тишине. — Внутри. Спят и видят сны. Или ждут, когда придёт время проснуться.

— Или когда их разбудят, — поправил Хеймдар, и его рука на мгновение сжалась на рукояти топора, но он не обнажил оружие. Даже он, с его яростью и решительностью, понимал, что здесь сталь бессильна.

В центре Хрустального Леса возвышалось нечто, что нельзя было назвать иначе как Алтарём Мира. Это был живой, дышащий кристалл, вырастающий прямо из зеркального пола и уходящий в бесконечность, в самое небо, теряясь среди танцующих огней северного сияния. Его грани переливались всеми цветами, которые только существуют и которые не существуют в природе. Цвета здесь рождались и умирали, сменяя друг друга с пугающей скоростью.

От Алтаря исходил звук — низкая, вибрирующая нота, от которой закладывало уши, но одновременно наполняло тело неведомой энергией. Эта нота проникала в самую глубину, в кости, в кровь, в древнюю память, что спала в каждом из нас. Она была похожа на биение огромного, древнего, терпеливого сердца самой земли.

Вокруг Алтаря сидели они… Первые.

Я насчитала девять фигур, но их могло быть и больше — некоторые казались полупрозрачными, будто сотканными из света и тумана, другие, наоборот, были такими плотными, такими реальными, что от них веяло жаром, как от раскалённой печи. Эти существа были огромны — в три, в четыре раза выше человека. Их тела покрывали мех, перья, чешуя — всё сразу и ничего конкретного. У одной фигуры была голова орла и тело медведя, покрытое рыбьей чешуёй. Другая напоминала волка, но с крыльями летучей мыши и хвостом ящерицы. Третья была почти человеком, но с такими длинными руками, что они касались земли, и с глазами, расположенными не на лице, а на длинных стебельках, как у улитки.

Лица, когда удавалось их разглядеть, менялись каждое мгновение: то человеческие, то звериные, то вообще не принадлежащие ни одному известному нам существу. Они текли, как вода, переливаясь из одной формы в другую, не задерживаясь ни на секунду. Но глаза… глаза у всех были одинаковые. В них горели те самые звёзды, что мы видели в небе над ледяной пустыней, — древние, мудрые, холодные и тёплые одновременно, полные такой глубины, что, заглянув в них однажды, можно было утонуть навеки.