Книга Сломанный Свет, страница 67 – Нина Море

— Ты ещё маленькая для этого, — прошептал он, пальцем коснувшись её щеки. У него была та самая обаятельная улыбка, что нравилась Еве.

Быстрый поцелуй Кира — и он отстранился, прежде чем потеряет голову.

— Я просто... думала, — пробормотала она, глядя в пол. Румянец уже добрался до шеи.

— Иди ко мне, малыш. — Он поднял её легко, как котёнка. — Любить буду.

Он развернул Еву спиной к себе, прижал к груди. В тёмном окне они увидели их отражения. Её глаза, его взгляд. Между ними — жар, от которого перехватывает дыхание.

— Ты не знаешь, что творишь со мной, — прошептал Кир, касаясь губами её уха.

Его ладонь скользнула по животу, вторая по шее, по ключице. Пуговица за пуговицей рубашка Евы распахивалась, спускалась по плечам обнажая грудь.

— Положи руки на подоконник, — голос Кира звучал низко, почти как приказ.

Ева послушно сделала, как он сказал. Голова кружилась.

Ей нравилось его тепло, его дыхание у виска, его рука, что не держит, а будто оберегает.

Ей нравилась эта завораживающая картина: сильная рука Кира прижимает её ладони к подоконнику; нравится ощущение его тела, его дыхание у виска, поцелуи в шею, сильная ладонь, что касается горла, не удерживая, а лаская.

Если бы Кир знал, как она счастлива в этот момент.

За их отражением в стекле виднелся внутренний двор, садовые деревья, а вдали улица и проезжающие машины.

Лёгкая улыбка тронула губы Евы. Она снова поняла, как сильно сводит Кира с ума. Она никогда бы не подумала, что в этом спокойном, рассудительном и степенном парне скрыта такая дикая страсть — брать её вот так, у окна, шепча горячие слова о том, как она прекрасна, и что он хочет с ней сделать.

Ева жалела лишь об одном… что всё это не случилось раньше.

Она не знала, что Кир думал о том же.

А Кир в миг, когда снова наслаждался своей девушкой, корил себя за то, что так долго отвергал своё счастье. Когда она дарила милые открытки — он просто складывал их в ящик, пряча с глаз. А мог бы тогда притянуть Еву к себе в объятья, после ее трогательного «С днем Святого Валентина», а не захлопывать дверь перед ее носом. Притянуть, поцеловать и сказать: «Да моя ты! Моя! Все, добегался я от тебя!» Ведь запала эта малявка в душу еще тогда, когда увидел ее в том подвале.

А когда она подарила дорогие часы. Кир не хотел вспоминать себя в тот момент… он тогда отверг ее, рассердился. А ведь мог просто принять подарок, никто и не заставлял носить, мог бы просто не обижать её.

Она ведь дарила от чистого сердца. Хотела порадовать. Искренне… Бездна раздери…

Он ведь тогда отверг, отругал, ушел, оставив поникшую Еву. А надо было в охапку брать, обнять, сказать, что она у него из головы не уходит, и что мыслей этих боится и не дает им гулять в голове… А хочется очень. Хочется ее всю, с ее любовью… Думал, что любовь ее болезненная… Так нет… Ева до мозга костей ванильная мечтательница, которая его идеализировала. И он знал это, понимал, и ведь пытался соответствовать… Кир понял это только что… Что все время стремился стать лучшей версией себя… ради нее… Ради ее веры в него, ради того, что в нем она видит идеал мужчины. И он работал, и над собой в том числе… Хотел стать таким идеалом. Чтобы она не разочаровалась в нем. Да и не было бы такого… Ее любовь шла в связке с верой и надеждой…