Книга Сломанный Свет, страница 31 – Нина Море

Ева рассмеялась, но внутри неё поселилось странное тепло. Она и сама чувствовала: этот портрет — не просто искусство. Это был её манифест. Картина стала освобождением.

* * *

Последние недели текли, как весенний ручей после долгой стужи — легко, искристо, непривычно звонко. Ева будто сбросила с себя старую кожу: неуверенность, обиды, вечное напряжение. Она больше не сутулилась за партой, не прятала глаза, не сворачивала разговоры в сторону.

Теперь она приходила в универ немного раньше, с термокружкой кофе в руках, в мягких свитерах и струящихся платьях, как будто её настроение теперь тоже имело текстуру. Её любимое — светло-песочное, с тонкой серебристой вышивкой — стало для неё чем-то вроде доспехов. Никаких масок. Только свет.

На парах она часто смеялась — звонко, без оглядки. Она снова рисовала с душой, а не для зачёта, снова жила, а не выживала. Серафима даже как-то пошутила:

— Ева, ты сияешь. Ты влюбилась?

На что она только пожимала плечами и улыбалась.

— В себя. Наконец-то.

Однажды, после лекции по теории цвета, к ней подошёл одногруппник Денис — высокий, слишком худой, с вечно спутанными волосами и фирменной футболкой «Психоделическая пицца», где сыр стекал, как лава.

— Эй, художница, — он облокотился на парту. — Сегодня вечером кое-что намечается. Танцы, шум, угар, но в пределах разумного. В клубе на Спортивной. Ты с нами?

Ева отложила скетчбук и подняла удивленно брови.

— Ты всегда, Дэн, так пафосно зовёшь куда-то, как будто это подземный карнавал с закрытым входом.

— Ну... — он пожал плечами, ухмыльнулся. — Может, так оно и есть. Будет весело, сто процентов. Серафима уже у отца отпросилась, Вика тоже, даже Женька, которая обычно на котиков дома залипает.

Ева на секунду задумалась, играя пальцами с краем шарфа.

— Знаешь... я пойду. Мне давно хотелось выбраться куда-то не в свитере и не с планшетом под мышкой.

—

Йес!

— Денис хлопнул в ладоши. — Договорились. В восемь — у входа.

Они собрались у клуба, как обещал Денис. Неоновая вывеска «ChillBox» пульсировала голубым светом, словно в такт пульсу ночного города. В воздухе стоял запах сирени, сигарет и чего-то жареного — в соседнем дворике продавали чуррос.

Вика вертелась на каблуках:

— О, вот это ночная жизнь! Дайте мне музыку и хоть одного красавчика, и я забуду, что у нас сессия через две недели.

Но у входа их встретил охранник с лицом бетонной плиты.

— Сегодня закрытая вечеринка. Хоккеисты празднуют победу. Только по спискам. Сожалею.

— Бли-и-ин, — выдохнула Вика и тут же сделала шаг назад, задумчиво поджав губы. — Ну ничего. Я знаю кого просить о помощи.

Через пару минут она вернулась, как настоящая фея из закулисья, неся в руках пёструю охапку масок — с перьями, блёстками и даже ушками. Которые молодые дизайнеры с радостью начали примерять.

— Та-дам! — она вручила Еве самую необычную: бирюзовую, с заячьими ушами и мягким бархатом по краям. — Это наш пропуск. Персонал по пятницам в масках, у меня там знакомые в баре. Главное — уверенно пройти. И улыбайся, как будто ты тут звезда.

— Это что, модный маскарад? — Ева рассмеялась, прикладывая маску к лицу. — Я похожа на анимешного шпиона.

— Ты похожа на героиню своего фильма. Погнали, зайка, — подмигнула Вика.

Клуб встретил их вспышками света, ударной волной басов и лёгким запахом дыма. Музыка была как поток — в неё можно было провалиться, раствориться, стать её частью. На сцене играла местная группа: барабаны, вокалист с хрипотцой, ритм, в который невозможно было не попасть телом.