Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 301 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— Еще нападают, — подсказала Марина Павловна. Верно подмечено. Но дети не учитывают одного: у учителей настолько истрепаны нервы, что никакое хамство их уже не задевает. Поэтому детям нужно искать другие способы сжить нас со свету.

— Чтобы достичь успеха в чем-то, нужно прилагать усилия, — заявила химичка. — А у нас нет таких детей, которые готовы хоть как-то стараться.

— Если они хотя бы раз достигнут положительного результата, они будут стараться, чтобы достичь этого снова, — возразила завуч.

— Они и одного раза не достигнут. Если я хочу, чтобы они решили задачу, используя таблицу умножения, а они ее не знают вообще, потому что не учили, чего они добьются? — спросила Марина Павловна.

— Значит, вам нужно сделать так, чтобы им было интересно учить эту самую таблицу.

— У них не хватает объема памяти. Восемь человек в классе из двадцати шести имеют справку о замедленном психическом развитии.

— Тренируйте им память.

— А когда программу проходить?

— Найдите способ делать все это одновременно.

Зная классы, в которых вела Марина Павловна, я удивлялась тому, как она вообще научила их поведению, свойственному людям. По сути, она была не учителем, а дрессировщиком, потому что существа в ее классах вряд ли были людьми. Один пример: когда надо было вести их в столовую, где кормили супом, она поначалу за голову хваталась. Все потому, что некоторые ученики ели суп руками, утверждая, что дома поступают также. Неожиданно культурным поведением в этом плане отличался мальчик, который весь первый класс проходил в подгузниках. Он умел пользоваться ложкой по назначению, а не выковыривать ею глаза соседям по столу, как это делали остальные.

Марина Павловна была единственным человеком, который усваивал то, что я объясняла в этих сборищах детей. Сидя сзади и проверяя бесконечные тетради, она уже выучила много английских слов и грамматического материала, иногда даже пыталась отвечать на уроке. Что интересно, отвечала она правильно, а дети были уверены, что мы с ней в сговоре, чтобы пристыдить их. Эта версия в корне ошибочна: Марина Павловна в школе и университете учила немецкий, а теперь попутно осваивала и второй язык.

А теперь ей предлагалось обучить этих недоживотных так, чтобы они были на что-то способны и добивались успеха. Даже не знаю, удастся ли это с ее вторым классом, который на перемене играл в игру «Пробей ладонь карандашом насквозь». Неужели Ольга Владиславовна всерьез полагает, что этот сброд может чего-то добиться? Дырки в ладони не в счет.

Мне не хотелось спорить с завучем, но остальные учителя твердо вознамерились выяснить истину подобно судьям. Ленка забыла о расследовании и углубилась в крестики-нолики сама с собой. Я практиковалась в шевелении бровями. Сидящие сзади двое бывших завучей предпочли податься в парикмахеры и с моего разрешения плели мне косички в четыре руки. Если бы еще спинку почесали, им бы не было цены. Надо будет намекнуть в следующий раз. В скором времени Ленка проиграла дважды самой себе и решила поспорить с завучем, чтоб не скучно было:

— Скажите, как в наших условиях ученики могут достичь этой самой ситуации успеха? — спросила она. — У меня есть классы, которые вообще не делают домашнее задание. Если у них нет базы знаний, они ничего не сделают, даже если захотят. О каком успехе может идти речь? Или те учащиеся, которые не могут вообще ни на чем сосредоточиться из-за проблем с концентрацией внимания? Я уже не говорю о тех, кто имеет справку о психических проблемах.