Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 246 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

Меня зачислили во все списки идущих на экзамены. Во все пять. Больше никто из коллектива не пользовался такой популярностью. Я даже прониклась ощущением своей незаменимости — без такого ценного кадра ни один экзамен не обходится! Но затем, вспомнив, что многочасовые посиделки не оплачиваются, я поняла, что используют меня, как козла отпущения. То есть, буду работать долго, принудительно, зато бесплатно. Мечта, а не работник.

Экзаменационные козлы отпущения скопились в кабинете истории, куда втекал ручеек молока из коридора, и ждали нашу главную, которая должна была проинструктировать нас по поводу проведения экзамена. Бывшая завуч, женщина строгая и солидная, в специальном блокноте для педсоветов рисовала рыбок, особое внимание уделяя жабрам. Поскольку педсоветы и просто совещания проводились у нас почти каждую неделю, чтобы директору было не так одиноко, блокнот подходил к концу. Предыдущие его страницы были посвящены небоскребам с очень тщательно прорисованными окошками. Иногда в них даже можно было различить офисных сотрудников в клетчатых рубашечках, сидящих перед жидкокристаллическими мониторами.

— Слушайте, кто-нибудь отличает друг от друга Великанова и Басова из шестого класса? — спросила химичка, закатывая рукава бежевой водолазки.

— Я отличаю. Великанов похож на свинку, а Басов на упыря. У него уши острые, — отозвалась бывшая завуч, отвлекшись от своих шедевров. — Хотя оба они упыри по сути.

— Я вообще не могу справиться с Басовым, потому что он сильнее меня, — пожаловалась учительница с опытом работы длиной в мою жизнь.

— Да уж, не избавишься от таких, — грустно сказала историчка. Ее вид аристократки позапрошлого века и меланхоличный тон удивительно гармонировали друг с другом.

— Их никакой мышьяк не возьмет, — посетовала химичка со знанием дела.

— Оксид ртути пробовали?

— Жалко добро переводить.

— Усыпите хулиганов! — решительно посоветовала Марина Павловна.

— Представляете, мать Ларионова опять беременна! Лично видела! — поделилась новостью физкультурница.

— Боже мой, еще одного из их семейки учить…

— Да у нее такое пузо, что и двойня может быть!

— Я ей лично аборт сделаю голыми руками! Без наркоза!

— Меня с собой возьмите, я ее подержу, — предложила свои услуги Марина Павловна, очень добрый и отзывчивый человек. В жизни ей совершенно не повезло, потому что ей приходилось учить одного из представителей семейства Ларионовых. Если у меня заваляется орден, отдам ей. Она заслужила хотя бы за то, что учит этого ребенка.

— А я опять раскидала человек восемь, — похвасталась пожилая физкультурница.

— Когда и где? — заинтересовалась я.

— Из учительской выходила, а там у дверей толпа как всегда, интернет ловят. Я дверь открыла, они и разлетелись. Обычно летят четыре-пять, а сегодня целый табун свалился.

— Так им и надо. Раз детей нельзя руками трогать, то про трогание через дверь никто ничего не говорил, — одобрила я.

— Всем хулиганам устроить темную! — продолжила бушевать Марина Павловна.

— Нельзя трогать, говоришь? Помнишь, я две недели назад дралась с Усовой? Натрогалась на целый судебный процесс.

Такое не забыть. Усова, отпетая ученица восьмого класса, всем потом хвасталась, что дралась с самой физручкой, скромно умалчивая, кто победил.

Тот факт, что учеников нельзя трогать руками, в последнее время обрел особую актуальность. В учителях видят педофилов. Клятвенно заверяю всех подряд, что это не так. Никаких чувств, кроме «боже, опять они!» дети у нас не вызывают. Будучи учителем в обычной школе, я прекрасно понимаю мировую финансовую элиту и даже ей сочувствую. Ее обвиняют в создании заговоров, интригах, кознях, человеческих жертвоприношениях и многом другом. Примерно тот же список обвинений, только немного расширенный и дополненный, обрушивается на голову учителей.