Книга Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму, страница 40 – Татьяна Тэя, Юлия Гордина

Та, завидев меня, начинает громко орать:

— Папа! Папа! Помоги!

Пока рот её не накрывает рука и не заставляет замолчать.

Если бы смелая Наташа не вертелась, не упиралась пятками в землю, не пыталась вкрутиться из рук похитителя, я бы мог не успеть.

Но я успеваю…

Налетаю на мужика, отталкиваю от него Наташу и бью кулаком по скуле и в солнечное сплетение, пытаясь его отбросить подальше.

— Сука, — сплёвывает Сокольников кровь, всё-таки устояв на ногах.

Он, конечно, сильно изменился. Из парня в мужика. Но всё ещё красавец. Он всегда был рослым и крепким, что-то скандинавское в нём проскальзывало. Светлые волосы, синие глаза, широкая улыбка. Но гнилое нутро проступило наружу. И вместо улыбки на лице его оскал.

— Думал Алёнку у меня украсть. Не выйдет, — мотает головой и встаёт в стойку, будто собирается драться.

— Уходи… и не смей приближаться к Наташе и Алёне. Они мои.

— Они мои! — ревёт он, так что его голос разлетается по двору, эхом отражаясь от стен домов. — Мои, сука!

Его лицо искажает ненависть, в глазах сверкает безумие.

В голове у меня лишь одна мысль — защитить свою дочь и свою женщину.

Не успеваю среагировать, как он бросается на меня, выхватывая нож. Я инстинктивно делаю шаг в сторону, но Паша слишком близко. Лезвие проникает мне в бок, и я ощущаю резкую боль. Охнув, прижимаю пальцы к ране.

А Сокольников отскакивает и ухмыляется.

— Ещё добавить? — уточняет издевательски.

Я слышу крик Алёны, но не позволяю себе отвлечься.

— Рискни, — выдаю с усмешкой.

А сам чувствую, как кровь начинает сочиться сквозь пальцы, но это не останавливает меня. Я знаю, что должен действовать, должен дать отпор здесь и сейчас. Иначе это никогда не закончится. Сокольников, словно самец, решивший заявиться на чужую территорию.

Что ж… раз мы скатились до животных инстинктов, пусть валит и знает, что я своё не отдаю!

Он пытается сделать новый выпад, но на этот раз я более внимательный. Лезвие стремительно приближается, а инстинкт самосохранения берёт верх. Резко отступаю вбок, избегая удара, и одновременно хватаю Сокольникова за запястье, выбивая нож из его руки.

Оружие падает на землю, а я чувствую прилив адреналина и несколько раз даю ему коленом в живот. Он складывается пополам и падает на землю.

Во дворе раздаются звуки сирен. Полиция. Кто-то вызвал, видимо. Сокольников, осознавая, что ситуация выходит из-под контроля, пытается вырваться и то ли убежать, то ли уползти, но я не пускаю до тех пор, пока не приходит полиция.

— Надо в больницу, — бормочет Алёна, когда Сокольникова уводят. — Тебе срочно надо в больницу.

— А?.. — вспоминаю о своей ране и тело взрывается болью, да такой, что не могу сдержать стон. — Да, Алёнушка, надо. Идите домой, я доеду.

— Ещё чего, мы с тобой.

— У тебя швы.

— Ну и что! Я Альбине позвонила. Она сейчас приедет, нас всех заберёт.

И точно, вскоре приезжает Альбина, которую мне совсем не хочется беспокоить.

— Папу, спасите папу, — просит её Наташа со слезами на глазах.

Вижу, что она плакала. Это из-за страха и ужаса, который она пережила.

— Папу? Вот как? — приподнимает Альбина бровь и смотрит на меня.

— Да, папу, — киваю с улыбкой, которая быстро исчезает, когда я тревожу рану, усаживаясь в машину.

— Может, посмотрим? Здесь? — спрашивает Альбина с тревогой на лице.