Книга Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму, страница 38 – Татьяна Тэя, Юлия Гордина

— Дочка, поехали с нами. Тебе помогут.

Я делаю глубокий вдох и прерываю их:

— Я понимаю, что вы, возможно, обеспокоены тем, что происходит. Но хочу, чтобы вы знали: теперь мы с Алёной вместе. Мы оба приняли это решение, и я готов взять на себя ответственность за всё, что касается её и Натали. Мы живём вместе и планируем пожениться. Я удочеряю Наташу, она моя дочь. Поэтому за жизнь и здоровье Алёны несу ответственность я. Если вы думаете, что Алёна больна, она пройдёт обследование, где вам подтвердят документально, что это не так. Потому что я уверен, что это не так.

— Она очень хорошо умеет маскироваться. Нам объясняли, что в заболевании есть периоды долгой ремиссии, а есть резкие всплески. Возможно, она в ремиссии, и вам, Даниэль, кажется, что всё в порядке. А что касается Наташи…

Мать Алёны наклоняет голову, явно недовольная.

— Где ж ты раньше был? Муж и отец? А?

Проглатываю неприятные слова, которые крутятся на языке. Конечно, в чём-то она права.

— Это к делу не относится. Мы с Алёной сами с прошлым разберёмся. Сейчас предлагаю всем остыть. Успокоиться. И встретится ещё раз дня через два, чтобы спокойно всё обсудить. Если вам негде жить, готов снять вам номер в отеле. Вы отдохнёте, соберётесь с мыслями и поймёте, что действительно лучше для вашей дочери.

Родители переглядываются, и отец, стиснув зубы, отвечает:

— Мы не нуждаемся в вашей помощи! Вы не имеете права вмешиваться в нашу семью!

Чувствую, как моё терпение на исходе, но стараюсь оставаться вежливым.

— Я понимаю, что вы переживаете, но вы бы лучше о дочери подумали, ей доверяли, а не человеку, который вам никто.

Однако родители Алёны, не желая меня слушать, продолжают возражать.

Бесполезно, — одними губами произносит Стрелецкая и отводит взгляд в сторону.

И я думаю, сколько раз она уже пыталась это сделать? Поговорить с ними? Убедить, что правда на её стороне?

Наконец, я смотрю, как родители Алёны уходят, и осознаю, что разговор не привёл к желаемому результату.

— Ну что? — кидает Алёна. — Будешь теперь думать, что у меня крыша поехала?

— Нет. Я не понимаю, как ты в эту ситуацию угодила.

Она вздыхает, опуская плечи.

— Я тоже не понимаю.

— Почему не сказала, что он пичкал тебя лекарствами, какой-то липовый диагноз поставил.

— А ещё доводил меня до истерики, чтобы я реально выглядела тронувшейся, увозил Натали несколько раз, заставляя сходить с ума. А потом внушал, что мы договорились. А я просто забыла… — из глаз Алёны вытекают две слезинки. — У меня башка иногда действительно ехала, и я начинала думать, что он прав… и думала, пока он не прокололся. А я не нашла баночку с лекарствами… Кажется, его отец что-то подобное проворачивал с его матерью. Вот и Паша… решил повторить.

Я обнимаю Алёну, притягиваю к себе и целую в макушку. Глажу по гладкой ровно заплетённой косе.

— Всё будет хорошо. Если бы это можно было доказать, ты бы его засадить смогла.

— Не хочу с ним связываться. Хочу жить спокойно.

— Со мной? — поддеваю её подбородок пальцами.

— Аха, с тобой, — шмыгает носом. — Прости.

— Всё хорошо.

Она прислоняется ко мне, утыкается щекой в плечо и вздыхает.

— Если родители приехали, то и Паша может быть рядом. Надо быть аккуратнее.