Книга Преподша для мажора. Уроки сопротивления, страница 2 – Ми Рей

Светлые джинсы, ремень с тяжёлой пряжкой, белоснежная футболка, обтягивающая каждый кубик пресса, под короткой лёгкой спортивной курткой, которую он не удосужился снять.

Так, Зоинька. Спокойной.

— Зоя Васильевна вам не “ты”, - отвечаю я с материнской строгостью, которую более десяти лет тренировала на сельских гопниках. — Фамилия?

Парень вальяжно спускается к моему столу. Нависает надо мной, нарушая все мыслимые личные границы. И признаюсь, сердечко-то подскакивает. Да и повисшая тишина в аудитории кажется зловещей.

— Самохвалов, — мажор широко ухмыляется мне в лицо.

Эта фамилия пахнет мятной жвачкой, которую он откровенно по-хамски жуёт, демонстрируя идеальные зубы.

— Слыхала такую? — он многозначительно вскидывает брови.

— О, — моргаю я. — Неужели? Тот самый Самохвалов? Какая честь…

Я выпрямляю плечи, демонстрируя военную выправку, перенятую от деда и отца, и не мигая мигая смотрю в наглые серые глаза.

— Какая честь выставить тебя за дверь вместе с твоими миньонами, — цежу я, едва ли не касаясь кончиком носа его наглых губ.

Зоя

Звенящая тишина в лекционной превращаются в могильную. Даже слышно, как течёт моё драгоценное время, потраченное на сотни таких вот стычек.

Мои слова срезали улыбку с его красивого лица, заменили её маской надвигающейся угрозы. Не сомневаюсь, Самохвалов сейчас прикидывает в уме, безопасно ли послать меня на три буквы, или на это прилетит ответка, которая понизит его авторитет до троечки по десятибалльной шкале.

— Ты хоть представляешь, на кого быкуешь, училка? — цедит он, пытаясь поджечь меня взглядом.

— На того, кто не будет допущен к экзамену, если сейчас же не выйдет и не зайдёт по-людски, — холодно отвечаю я.

Пусть знает, что не вызывает у меня и капли эмоций. Однако, ладони приходится сжать в кулаки, чтобы пальцы не дрожали.

Самохвалов презрительно усмехается, окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы. Демонстративно, чтобы все видели, как он мне мне заглядывает за спину, чтобы рассмотреть пятую точку.

— Я тебя понял, тётя, — насмешливо говорит он.

В серых глазах — любопытство и безмолвный вызов. Так смотрят те, кто уже спланировал твоё убийство.

— Слышали училку, пацаны? — он поворачивается к своим шестёркам, которые послушно скалятся, поддерживая главаря. — На выход!

Гвоздев и Стариков, не прекращая ржать, направляются к дверям, а Самохвалов бросает на меня последний многообещающий взгляд.

— Зачётная задница, кстати, — игриво улыбается он.

Дешёвая провокация. Очень. И всё же предательский румянец крадётся к щекам.

— Мне тоже нравится, — мягко улыбаюсь я, стаскивая стаскивая зубы.

Фыркнув, мой юный оппонент широким шагом нагоняет свою свою свиту.

Дверь хлопает, качаясь на петлях.

— Итак! — я открываю на доске учебник. — Сегодня повторение…

******

— Зоя Васильевна….

Я поднимаю глаза на Ангелину, которая задержалась после звонка, чтобы подойти ко мне.

— Да?

— Будьте аккуратнее с Самохваловым, — тихо говорит она.

Нельзя сказать, что я удивлена этой просьбе.

— Почему же, Ангелина?

— У него папа олигарх, целыми заводами владеет, госзаказы получает, — голос девушки понижается до шёпота. — А у Гвоздева и Старикова отцы — крупные бизнесмены. Они тут учатся, как хотят, потусоватся только приходят, им и так оценки ставят. Некоторые пытались с ними воевать, в общем… ничего хорошего не вышло.