Книга Подонки «Найди и возьми», страница 59 – Кейт Блейз

— Ты всегда был эмоциональным. Это пройдёт. Возвращайся, когда остынешь.

Хантер смотрел на её отражение. Идеальная укладка, идеальный макияж, идеальное безразличие. Она даже не попыталась его остановить. Не обняла. Не сказала, что любит.

Она просто рассматривала свои бриллианты.

— Прощай, мама.

Он развернулся и пошёл вниз по лестнице. У двери задержался на миг. Спиной чувствовал её отражение в зеркале — она даже не повернулась. Только пальцы продолжали гладить камни, будто это единственное, что имело значение.

Хантер толкнул дверь. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и вместе с ним пришло странное, почти забытое чувство — облегчение. Он не помнил, когда в последний раз дышал так свободно.

Дверь за ним захлопнулась. Звук гулко разнёсся по пустому холлу.

Гитара за спиной казалась тяжелее обычного, но это была приятная тяжесть. Настоящая.

Пентхаус Кейна располагался на последнем этаже небоскрёба в деловом центре. Хантер нажал кнопку частного лифта, и стеклянная кабина бесшумно понеслась вверх, открывая панораму ночного города.

Лифт остановился, двери разъехались.

Хантер шагнул внутрь.

Интерьер пентхауса полностью соответствовал своему хозяину — дорого, стильно, с налётом холодной роскоши. Чёрные стены сочетались с белыми мраморными вставками, пол из полированного чёрного камня отражал приглушённый свет. Ничего лишнего, но каждая деталь кричала о вкусе и деньгах.

В центре гостиной висела огромная чёрно-белая фотография — крупным планом женские половые губы, сжатые в чувственном, почти болезненном напряжении. Художественно, эротично, без пошлости. Игра света и теней подчёркивала каждую складку, превращая изображение в почти абстрактное. На стене напротив — ещё одна, в том же стиле: другой ракурс, другие тени, но та же анатомическая точность, обращённая в искусство.

На журнальном столике из чёрного мрамора лежала книга — дорогое издание по БДСМ-культуре, открытая на главе о психологии доминирования. Не пошло, а скорее академично — Кейн всегда подходил к увлечениям с головой.

В углу, за барной стойкой из чёрного мрамора, выстроились ряды бутылок — от виски за десять тысяч до эксклюзивных лимитированных серий. Ни одна не была почата. Кейн пил мало, предпочитая наблюдать за другими.

Мебель — чёрная кожа, мраморные столешницы, хромированные детали. Ничего маркого, ничего случайного. Каждый предмет на своём месте, каждая линия выверена. Диваны — глубокие, удобные, но такие, на которых не хочется валяться — только сидеть, пить виски и смотреть на город через панорамные окна.

В углу, на специальной подставке, стояла скульптура — абстрактная, чёрная, с намёком на человеческое тело. На стене — огромный телевизор, выключенный, но чувствовалось, что Кейн любит наблюдать. За всем.

Кейн не скрывал, кто он. Но его стиль был стилем коллекционера, а не выскочки.

Сейчас он сидел в чёрном кожаном кресле, похожем на трон, и говорил по телефону. Коротко, жёстко, отрывисто.

— Да... Нет... Завтра... Решим...

Рид стоял у панорамного окна, глядя на город. Он даже не обернулся на вошедшего Хантера — только кивнул, давая знать, что заметил.

Хантер бросил чехол с гитарой на диван, сел рядом.

Кейн закончил разговор, швырнул телефон на столик. Закурил, сделал глубокую затяжку, выпустил дым в потолок. Потушил сигарету резко, с лёгким раздражением, будто сам разговор его утомил.