Книга Подонки «Найди и возьми», страница 14 – Кейт Блейз

— Мисс Морган, — сказал мужчина, закрывая за собой дверь. — Меня зовут Гарольд Стерлинг. Я адвокат, представляю интересы семьи Рейн.

Лив смотрела на него и лишь слегка кивнула в знак приветствия.

Адвокат сел на стул напротив, аккуратно положил портфель на колени, поправил галстук. Улыбнулся — ласково, почти по-отечески.

— Понимаете, Лив, — начал он, — вы попали в очень деликатную ситуацию. Очень. Я бы даже сказал — неприятную.

— Я попала? — переспросила Лив. Голос дрогнул от такой наглости, но она держалась.

Мистер Стерлинг вздохнул, будто разговаривал с капризным ребёнком.

— Давайте сразу к делу. Вы подали заявление. Это ваше право. Но давайте посмотрим на факты. Свидетелей нет. Следов насилия, которые можно зафиксировать... — он сделал паузу, многозначительно посмотрев на неё, — тоже, я полагаю, нет. Вы сами пришли, сами написали. А Хантер Рейн — уважаемый человек, сын уважаемой семьи. У него будет алиби, свидетели и безупречная репутация. Вы понимаете, как это будет выглядеть в суде?

Лив усмехнулась, понимая весь ужас ситуации. Внутри всё сжималось, но она не позволяла себе сломаться и показать слабость. Первое правило: не показывай спину шакалам — сразу же нападут.

— Я не прошу суда, — сказала она. — Я хочу, чтобы его привлекли к ответственности.

Адвокат улыбнулся ещё шире.

— Ответственность — понятие растяжимое. — Он полез во внутренний карман пиджака и достал белый конверт. Положил на стол между ними с видом, будто проделывал это уже тысячу раз.

— Здесь пятьдесят тысяч, — сказал он деловито. — Наличные. Никаких следов, никаких налогов. Ваша стипендия — что там, две тысячи в месяц? Считайте, что вам повезло.

Лив смотрела на конверт. Белый, плотный, чуть толстый. Пятьдесят тысяч долларов. Целое состояние для неё.

— Это подачка, — сказала она тихо.

— Это разумный компромисс, — поправил адвокат. — Вы получаете деньги, мы получаем тишину. Все довольны.

— А если я откажусь?

Мистер Стерлинг вздохнул, будто она задала глупый вопрос.

— Тогда ваше заявление потеряется. Полиция займётся более важными делами. А вы... — он посмотрел на неё с лёгким сожалением, — вы останетесь ни с чем. И, поверьте, жизнь в этом городе для девушек, которые обвиняют семью Рейн, становится очень... неуютной.

Лив смотрела на него. На его гладкое, холёное лицо, на дорогой костюм, на фальшивую улыбку. Он не угрожал. Он просто объяснял реальность. Так, как объясняют ребёнку, что Санта-Клауса не существует.

Она медленно встала. Адвокат проводил её взглядом, всё ещё улыбаясь.

— Подумайте, Лив, — сказал он. — Деньги не пахнут.

Лив взяла конверт. Посмотрела на него. Потом перевела взгляд на адвоката. И швырнула конверт ему в лицо.

Купюры веером разлетелись по комнате — пятидесятидолларовые, сотенные, бумажные, зелёные, они падали на пол, на стол, на колени адвокату, который даже не шелохнулся, только улыбка сползла с его лица.

— Подавись, — сказала Лив.

Она развернулась и вышла из комнаты, не оглядываясь.

В коридоре стояла детектив Мартинес. Она смотрела на неё — и в глазах не было ни злости, ни сочувствия. Только усталое равнодушие человека, который видел слишком много такого дерьма.

— Зря ты так, — сказала она тихо. — Они не прощают.

Лив прошла мимо, не ответив.

Она вышла на улицу под дождь. Вода стекала по лицу, смешиваясь с чем-то, что она не позволяла себе назвать слезами. Стояла и смотрела на серое небо, на мокрый асфальт, на проезжающие мимо машины.