Книга Наши лучшие дни, страница 205 – Клэр Ломбардо

— Мэрилин Коннолли? Как твои малютки?

Это ее окликнула старая подруга матери – они сблизились еще в приходской церкви Святой Катерины и Святой Луции (название – язык сломаешь, отец Мэрилин говорил не иначе как «приход Заики Аквинского»^[130] – острил). А вот как зовут старушку, Мэрилин, хоть режь, припомнить не могла.

— Увы, они уже не малютки. – При этих словах голос неожиданно дрогнул.

— Неужто все четыре в школу ходят?

— Да, все четыре. – Мэрилин вымучила улыбку.

— А чем же ты тогда занимаешься? Небось целые дни бездельничаешь?

«Бездельничаешь?» Как бы не так! Жизни давно придано ускорение, расслабляться рано. Грейси еще только пошла в садик, спит до сих пор в трусиках-подгузниках; Лизу нужно возить на занятия и вообще отслеживать. Но в целом хлопот убавилось, да и тревог о будущем тоже.

Вернувшись на Фэйр-Окс из Айовы, Соренсоны не то чтобы стали завсегдатаями «Мэллориз». Но если Мэрилин требовался грунт для комнатных растений или птичий корм, она шла именно сюда, и Дэвид здесь же покупал инструменты и материалы для своих разовых домашних «проектов». И не то чтобы магазин был для Мэрилин этакой точкой притяжения – но ассоциации вызывал исключительно теплые. Кроме того, есть же знаки судьбы, верно? И есть некоторая сумма – остаток наследства Мэрилин. Конечно, когда у тебя четверо детей, деньги лишними не бывают – но разве не справедливо сейчас немножко потратиться на себя лично? Они с Дэвидом не смогут завещать девочкам ни столько, ни полстолько от полученного от родителей самой Мэрилин – в финансовом смысле, но зато их дочерям досталось счастливое детство. Ну или искренние усилия по созданию такового.

В тот день Мэрилин заглянула к Дэвиду на работу. Поймала себя на постыдной мысли: а хорошо, что с Джиллиан столкнуться не грозит. Не практикует она тут больше, кабинет открыла в Андерсонвилле.

— Привет, родная, – поздоровался Дэвид.

Вспомнилось замечание Джиллиан о его голосе – как он меняется, когда Дэвид говорит с ней, с Мэрилин. Она шагнула в кабинет, закрыла за собой дверь и уселась к мужу на колени – да, прямо за рабочий стол. Может, и нелепо, но Мэрилин хотелось максимально возможной близости. Она обняла Дэвида за шею:

— Вот надумала сделать кое-что радикальное.

Дэвид положил ладони ей на талию:

— Правительство свергнуть?

— Я серьезно.

Дэвид сдвинул брови, чтобы не рассмеяться:

— Понял.

— Поддержишь меня?

— Но я же не знаю, что конкретно ты…

— Я имею в виду – в широком смысле. Ты ведь в меня веришь?

— Больше, чем кто-либо на всей Земле, малыш.

Мэрилин приложилась к его губам:

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Я не свихнулась.

— Разве я это говорил?

— Речь идет о новой главе. Наверное.

— Может, все-таки просветишь меня?

Мэрилин поднялась, взяла Дэвида за руку:

— Давай-ка прогуляемся.

Всю сознательную жизнь Венди мечтала о доме с бесшумными гаражными воротами. Потому что если в раннем детстве было еще терпимо, то по мере взросления лязг гаражных ворот все чаще становился для нее предвестником ада на земле, ибо говорил о возвращении отца с матерью – с родительского собрания, ужина, просто с работы. Венди внутренне содрогалась: сейчас привалит домашних обязанностей или последует лекция на тему, почему нехорошо прогуливать уроки. А вот бы дверь тихонечко отъезжала вбок, пропуская европейский автомобиль без глушителя, за рулем которого сидел бы мужчина фактурный, серьезный, почти совершенно адекватный, курящий и пьющий в меру, осиливший «Преступление и наказание». Да, еще: ему должен нравиться запах ладана.