Книга Неожиданный удар, страница 63 – Ханна Коуэн

Я сжимаю ее талию в последний раз и, отпустив, делаю шаг назад. Берусь за дверную ручку и говорю:

— Если соврешь мне, то мы опять окажемся здесь. Только целовать я буду не твой рот.

Прошло несколько часов, но я все равно ощущаю, как губы Адама прижимаются к моим. Все еще ощущаю его вкус и аромат древесного лосьона после бритья. Все тело покалывает и до боли желает большего.

Уверенность, опыт, эмоции – это было идеальное сочетание всех трех факторов.

Меня никогда так не целовали. Как будто человек не сможет больше дышать, если не узнает, каково прижиматься к моим губам. Это была страсть, и голод, и отчаяние, и как бы ни шокировал меня подобный поцелуй, этого следовало ожидать.

Между нами с Адамом искрит. Всегда. И замыкание было лишь вопросом времени.

Жалко только, что я не могу просто раствориться в этой близости, как хотелось бы. Пока нет. Еще слишком многое надо выяснить. И про себя, и про то, что могут значить отношения с Адамом. Что они могут принести.

Кстати о том, что они могут принести. Голос Купера выдергивает меня из задумчивости. Они с Мэддоксом гонятся за Ноа, вторым сыном Оукли и Авы, и Тинсли, дочерью Брейдена и Сьерры, с полными руками водяных бомбочек.

— У вас нет шансов! – кричит Купер и бросает одну бомбочку по тонким ногам Тинсли.

Та визжит, когда шарик разрывается и холодная вода мочит подол ее пышного розового платья.

Растрепанные каштановые волосы Купера закрывают лицо и лезут в глаза. Широкая улыбка отражает, как он счастлив, и я понимаю, что тоже улыбаюсь. Он очень похож на отца в том, как открыто выражает свои чувства. Они оба не боятся своих эмоций. Не то что я.

Тинсли, звонко смеясь, запрыгивает на колени к маме и обнимает ее изо всех сил.

— Я больше не играю! – кричит она.

— Так нечестно, – ворчит Мэддокс.

Старший ребенок Хаттонов ростом уже почти с мать, а его мрачный вид может напугать даже взрослого мужчину. Черт, меня уже пугает. Его глаза того же пронзительного оттенка зеленого, как у обоих родителей, а русые волосы коротко подстрижены.

Ему всего десять лет, а он уже наводит на мысли о хулиганстве и проблемах. Надеюсь, его родители готовы к аду, который он им устроит, когда подрастет.

После того как Тинсли забралась на колени к Сьерре, остальные дети уходят, явно не парясь по поводу решения пятилетки переждать остаток игры. Остается только Ноа. Он стоит рядом с шезлонгом Сьерры, сложив руки на груди и очаровательно хмурясь, глядя на нас. Похоже, он отвел себе роль телохранителя Тинсли.

— Знаешь, за последние несколько лет я так много раз красила волосы, но никогда не пробовала рыжий, – рассуждает Грейси на шезлонге справа от меня.

Я вижу, что ей хочется протянуть руку и потрогать мои волосы, но она сдерживается и вместо этого касается своих.

— Рыжий переоценен, – отвечаю я.

— Но очень красивый. И уникальный, – добавляет Ава.

Ее зеленые глаза ярко светятся то ли от количества выпитых фруктовых коктейлей, то ли просто этот разговор доставляет ей удовольствие, хотя вероятнее первое.

— Конечно. Это здорово, если большую часть школьных лет тебя не спрашивают, не обозначает ли каждая веснушка на твоем лице душу, которую ты забрала. И имя в честь оттенка красного тоже не помогает. – Две женщины таращатся на меня с удивленными и одновременно заинтригованными лицами. Я втягиваю воздух сквозь зубы. – Извините. Наверное, вышло немного жестко.