Книга Счастливый удар, страница 82 – Ханна Коуэн

Молчание.

Тишина такая, что я начинаю волноваться, что все услышат, как мой желудок падает вниз. У меня такое ощущение, что я возьму пример с Грейси и проблююсь, на этот раз по-настоящему.

Я не заходила в соцсети с той ночи, когда нас с Оукли сфотографировали вместе на вечеринке и выложили в интернет. В то время комментариев было не так много, но поскольку я ничего не подозревала, каждый из них глубоко задевал мои слабые места.

Я никогда не придавала особого значения мнению других людей, поэтому мне легко далось решение закрыть свои профили и по возможности не проверять их. Но услышать, как один из ближайших друзей Оукли поднимает эту тему, все равно что провести наждачкой по затянутой корочкой ране.

Эти фотографии – старые новости; я думала, что про них уже все забыли.

— Андре, – рявкает Оукли.

Его пальцы сжимаются сильнее, но я не могу понять, то ли это для того, чтобы успокоиться, то ли для того, чтобы поддержать меня. В любом случае я легко отвечаю на пожатие.

— На твоем месте я бы остановился, – ворчит Тайлер.

Андре усмехается и пытается защищаться.

— Я не придурок, ребята. Мне просто интересно.

— Этим людям больше нечего делать. Их мнения ничего не значат и проистекают из зависти. Оукли ни разу не приводил домой девушку, и этим для меня все сказано. Хватит драматизировать, – выговаривает Грейси Андре.

От ее слов внутри разливается тепло. Мои губы изгибаются в улыбке.

— Спасибо, – говорю я ей одними губами.

Она кивает и так же беззвучно отвечает:

— Пожалуйста.

После чего увеличивает громкость телевизора, разбавляя тишину голосом Уилла Феррелла.

Моя симпатия к младшей сестре Оукли возрастает в десятки раз. Я никогда не ладила с людьми моложе меня, но рада, что она исключение.

Когда все начинают возвращаться к своим мыслям, Оукли отпускает мою руку и подходит к Андре. Мышцы его спины напряжены, а уголки губ направлены вниз, а не вверх, как обычно.

Он разговаривает со своим лучшим другом тихим, холодным голосом, и я едва различаю слова.

— Считай, что это твоя единственная поблажка. Еще раз заговоришь с Авой или со мной про эту чушь и проведешь остаток сезона без передних зубов. Даже с учетом, что ты мой лучший друг.

* * *

— Это было восхитительно, Энн. Гарантирую, если бы моя мама была здесь, то пришла бы в восторг от вашей карамелизированной моркови, – говорю я, когда мы заканчиваем есть.

Мой живот пытается расстегнуть пуговицу на джинсах, как бы я ни старалась втягивать его. Рука Оукли согревает мое колено под столом, а сам он продолжает разговор о хоккее с Тайлером.

Неловкое напряжение, возникшее раньше, рассеялось, как только мы начали накладывать еду в тарелки. Наконец-то я снова могу дышать.

— Спасибо, дорогая. – Глаза Энн светятся от счастья. – Поможешь мне с посудой?

Я с готовностью киваю и начинаю собирать тарелки, хихикая, когда Оукли щипает меня за задницу, пока я забираю его тарелку. Как только вся посуда собрана, мы приступаем к мытью. Энн наполняет раковину теплой мыльной водой, и легкий гул наполняет мирное пространство, когда я начинаю загружать посудомоечную машину.

— Я так рада, что ты смогла приехать сегодня, – говорит Энн.

— Я рада быть здесь. Вы потрясающий повар.

Я ставлю стеклянную миску на верхнюю полку.

— Приму за комплимент из уст дочери двух профессиональных поваров.