Книга Счастливый удар, страница 78 – Ханна Коуэн

Ава снова кивает, и внезапно мне так отчаянно хочется, чтобы она поверила всему, что я сказал, что я выпаливаю:

— Будет ли слишком самонадеянно с моей стороны просить тебя поехать со мной домой на Рождество?

У нее перехватывает дыхание, и я уже готов сказать, чтобы она забыла, что я сказал, но Ава целует мою шею и говорит:

— Нет. Будет ли самонадеянно с моей стороны согласиться?

— Черт, нет.

Я накрываю ладонью ее затылок и целую, надеясь, что она хотя бы вполовину так же одержима мной, как я ею. Потому что, если это так, у расстояния нет ни малейшего шанса.

Ава

Последние несколько недель проходят между экзаменами и хоккейными играми, и до Рождества остается всего пара дней.

На улице холодно и сыро. Снег покрывает землю только затем, чтобы растаять и снова замерзнуть, оставляя дороги скользкими от льда. Это абсолютный кошмар. Именно он является причиной неожиданного дополнительного часа, который нам пришлось добавить к дороге из Ванкувера в дом матери Оукли в Пентиктоне.

Тайлер почти не разговаривает всю дорогу, особенно после того, как я отклонила его просьбы вести машину. Я думаю, что его угрюмое настроение больше связано с его нервозностью относительно того, что он вообще едет на этот ужин. Но, по словам Оукли, когда Энн Хаттон приглашает вас на ужин, вы идете. Не задавая вопросов.

Все годы, что я знаю Тайлера, он держал свою личную жизнь в секрете, и признаю, что это меня огорчает. Не нужно разбираться в ядерной физике, чтобы понять, что семья – непривычное для него понятие, хотя он ни разу не говорил о своей семье и не ездил к ним, насколько нам известно.

Энн тоже это уловила, если судить по ее внезапному приглашению на рождественский ужин. Тайлера приглашение, мягко говоря, удивило, но он не мог устоять перед ее умоляющей улыбкой.

Я барабаню пальцами по рулю и смотрю на белую пелену впереди. За последний час ветер усилился и дорогу замело снегом, из-за чего стало еще труднее увидеть, куда мы идем.

— Долго нам еще? – спрашиваю я своего угрюмого второго пилота.

Он смотрит на навигатор в своем телефоне.

— Еще десять минут. На светофоре поверни налево.

Точно. Как будто в этой метели вообще что-нибудь видно.

— В таких условиях я его не увижу, и мы окажемся в кювете.

— Ты можешь остановиться на обочине и пустить меня за руль.

Я фыркаю. Хочется сердито посмотреть на него, но я не рискую отводить взгляд от дороги.

— Нет. Я отличный водитель.

— Я бы предпочел держать ситуацию под контролем, если нас занесет.

— К счастью для тебя, нас не занесет, – отвечаю я. Тайлер раздраженно ворчит, но ничего не говорит. – Ты расстроен чем-то другим, а не этой дурацкой метелью. Хочешь поговорить об этом?

— Хочу ли я? Нет.

— А будешь? Знаешь, это может помочь. Облегчи душу.

Пауза.

— Странно, что я поехал?

Я свожу брови.

— Почему это должно быть странно?

— Я не член их семьи. Мне кажется странным ехать.

— Я тоже не член семьи.

Краем глаза я замечаю, что Тайлер с любопытством смотрит на меня.

— Ты семья Оукли.

— Ох, – выдыхаю я, и в животе внезапно беспорядочно трепещут крылышки. – Наверное.

— Ты – это другое. А я… что? Приглашение из жалости?

Трепет исчезает так же быстро, как и появился. Его место занимает боль. О, Тайлер.

— Нет. Я не думаю, что это была жалость.