Книга Следуя за любовью, страница 133 – Ханна Коуэн

Позже я буду рвать на себе волосы, что то и дело откладывал этот разговор с Анной, пока времени наконец не осталось и пора было лететь сюда. Скоро нам придется это обсудить. Я не смогу сосредоточиться ни на чем другом, пока не буду точно знать, готова ли она к такому.

Я откашливаюсь, выжидая, пока на меня не будут смотреть все сидящие за столом.

— Мне нужно время, чтобы это обдумать. Не прошло и суток, как я вернулся. Для одного дня это слишком.

— Броуди, у нас и так мало времени. Раздумывать некогда, – возражает Гаррисон.

— Мне нужно всего несколько дней.

— У нас столько нет. У тебя ни детей, ни жены. Тебе должно быть легко согласиться. Или ты уже не настроен серьезно? – Гаррисон требует ответов, которых у меня нет, и из-за этого я чувствую себя паршиво.

— Мы вполне можем подождать несколько дней. Располагай ими, Броуди, – высказывается Реджи, пронзив своего сына взглядом, как умеют только отцы.

Гаррисон сжимает кулаки, но с отцом не спорит.

Я киваю Реджи с выражением, полным такой благодарности, какую не решился бы озвучить в этом зале. Он кивает мне в ответ, и собрание подходит к концу.

— Соберемся снова через три дня. Все свободны, – сквозь зубы говорит Гаррисон.

И я тут же вскакиваю и вылетаю вон.

Не успеваю я войти в лифт, как телефон оказывается у меня в руках, так мне не терпится услышать голос моей женщины.

Когда я поднимаюсь с пола, внутренняя поверхность бедер и мышцы рук громко протестуют. Я развожу ноги, согнув их в коленях и кружась вокруг пилона, и стискиваю зубы, чтобы не разразиться потоком брани. Я уже сильнее, чем была на первом занятии, и гораздо увереннее, но легче не стало. Я все еще очень отстаю от остальных девушек в нашей группе.

Не удержавшись, через секунду падаю, и я слишком устала, чтобы продолжать. Потертости на внутренней поверхности бедер саднят, когда я иду к дальней стене за бутылкой воды и делаю огромный глоток.

Последние пару дней я спала хуже некуда, и нет смысла притворяться, что я не знаю почему. Это позиция прилипалы четвертого уровня^[9], но я так скучаю по Броуди, что всю ночь не смыкаю глаз, безостановочно прокручивая мысли о том, когда он вернется и вернется ли вообще. Здравый смысл подсказывает мне, что причин не возвращаться нет, но у страха своя логика.

Сегодняшнее занятие было мне просто необходимо, хоть я и не такая внимательная, как обычно. Поппи с Брайс с замиранием сердца ждут рассказа о Рождестве, и, кажется, откладывать больше нельзя. К тому же мне и самой страшно хочется кому-нибудь об этом рассказать – мне хочется об этом кричать. О его семье, о Бананне и, конечно, о сексе. Этот вопрос заслуживает отдельного внимания.

Щеки заливает румянец, но я ставлю бутылку и пытаюсь сосредоточиться на указаниях, которые Поппи дает остальным. И эту задачу я с позором проваливаю, но нужно было попытаться. Когда все уходят, а Брайс натягивает толстовку, я уже тереблю пальцы в предвкушении.

— У меня задница горит, – стонет Брайс.

Поппи берет пульверизатор с дезинфицирующим средством и тряпку и принимается обтирать пилоны.

— Но выглядит она неплохо.

— Знаю. Наверное, красота – это боль, – отзывается Брайс.

Я тут же расплываюсь в улыбке, наполняясь мощным ощущением покоя. Эти девушки воплощают в себе все, что мне нужно от лучших подруг.