Книга Следуя за любовью, страница 13 – Ханна Коуэн

Бар «Пиксайд» – наше излюбленное местечко, чтобы напиться и забыться после тяжелого рабочего дня, но с тех пор, как лет десять назад у Калеба с женой родилась дочка, такие посиделки стали наперечет. Поэтому я и поймал его на слове, когда он позвал меня сюда после обеда.

К нам присоединяются еще несколько добровольцев из его отряда, не обращая внимания на испепеляющий взгляд, который я бросаю на Калеба при их появлении. «Больше никого не будет», – обещал он. Вот трепло!

— Сам меня позвал, – самодовольно отзываюсь я.

— Ты ведь не умрешь, если разок улыбнешься. Ты пугаешь официантку.

Я ничего не отвечаю, подношу стакан к губам и допиваю виски. Оно обжигает все внутри, согревая желудок.

Один из новеньких добровольцев решает вступить в наш разговор.

— Говорил тебе, не зови его, Калеб.

— Калеб никуда не ходит без своей дражайшей половины, – вставляет другой.

— Слишком непристойно шутишь для девственника, – огрызается в ответ Калеб.

Следовало бы уже запомнить, как зовут этих ребят, но мне плевать, и я не пытаюсь. Откинувшись назад, я выглядываю из-за спины парня рядом со мной и машу официантке. Она не выглядит напуганной. Может, робкой, но это обычное дело. Я не то чтобы очень дружелюбен, особенно с незнакомыми.

— Повторить? – спрашивает она слишком тихо для такого шумного места, как это.

Калеб отвечает за меня.

— Можешь просто принести ему всю бутылку, Джуэл. Он сегодня не прочь напиться.

Я пытаюсь перестать хмуриться, но, когда Калеб разражается хохотом, понимаю, что ничего не вышло, а я выгляжу как дурак.

— Стакан воды, пожалуйста.

Официантка торопится прочь, слегка качнув подбородком. Я не обращаю внимания на чувство вины, кольнувшее после ее поспешного исчезновения, и принимаюсь разглядывать глубокие борозды на столе.

«Пиксайд» работал еще до моего рождения и нисколько не изменился за прошедшие с тех пор двадцать восемь лет. Эти две одинаковые зазубрины сделаны на столе подростками Броуди и Калебом – наш след в этом заведении, оставленный с помощью моего перочинного ножичка, когда мы побывали тут впервые.

— Воды? – Пришел черед Калеба хмуриться.

Я киваю.

— Завтра вставать с первым лучом солнца.

Дед вот уже несколько недель планировал нашу поездку на аукцион в нескольких часах езды на север. Если я ее отменю из-за того, что накануне перепил виски, он отвесит мне такой подзатыльник газетой, что искры из глаз посыпятся.

— Аукцион, – догадывается Калеб прежде, чем я успеваю ответить. – Зачем ему, чтобы ты опять с ним ехал?

— Хочет, чтобы я взглянул на то, что он пожелает купить, пока он окончательно не решится.

— Еще не забыл, как возиться под капотом трактора, поп-звезда? – спрашивает Даррен, еще один доброволец, но из тех, с кем мне не совсем тошно разговаривать.

Его тонкая подколка меня раздражает, но не настолько, чтобы вступать с ним в спор.

— Буду стараться – не забуду, – ворчу я.

Калеб ухмыляется.

— Броуди под капотом провел больше времени, чем с женщинами.

— Это же не считая твоей мамы? – спрашиваю я, поправляя поля шляпы.

Калеб не так уж неправ. Я лежал под столькими капотами, что и не пересчитать, и не вспомнить. Пока жизнь не увела меня другой дорогой, я думал, что буду заниматься тяжелой техникой, пока мои кости не рассыпятся в прах.

Собравшиеся за столом разражаются громким хохотом, напоминающим волчий вой, и официантка, которая несет мне воду, спотыкается по пути. С мимолетной улыбкой она ставит стакан на стол, и кто-то из добровольцев толкает его ко мне, а потом начинает рассказывать, как на прошлой неделе нашел бродячего котенка под колесом пожарного автомобиля.