Книга Следуя за любовью, страница 109 – Ханна Коуэн

Я для этого слишком слабовольна, потому что при взгляде в эти сексуальные голубые глаза мне хватает пяти секунд, чтобы начать игру с огнем.

— Что ты думаешь? Они тебе нравятся?

— Думаю, что мне хочется закинуть тебя на плечо и утащить к себе в грузовик. Думаю… – Он в два шага оказывается рядом. – Неведомо, почему мне посчастливилось называть тебя своей.

Я изо всех сил стараюсь дышать ровно, но все впустую.

— Меня еще никто никогда не закидывал на плечо.

Броуди медленно выгибает бровь.

— Не искушай меня, детка.

— Ладно, если мы тут закончили, то можем идти. Вернемся в город и поужинаем.

— Где будем ужинать? Пойдем куда-нибудь? – спрашивает он, избегая вопроса, который, как мы оба понимаем, ему хочется задать.

Я медленно качаю головой.

— Анна, ты приглашаешь меня к себе? – Он говорит так тихо, чуть слышно.

— После сегодняшней поездки единственное правильное решение – отблагодарить тебя ужином.

Мозолистыми руками он обхватывает меня за щеки и обжигает мне губы горячим дыханием, склоняясь ко мне ближе и шепча:

— Я приду. Но не только ради ужина. Я не откажусь и от десерта.

Я вспыхиваю от макушки до кончиков пальцев. Трусы у меня намокают – почти рефлекс, когда дело касается этого парня. Я прерывисто выдыхаю и, подавшись вперед, нежно его целую. Он прижимается ко мне губами, лаская меня, чтобы в полной мере почувствовать мой вкус, и отстраняется.

— Эта поездка домой будет самой долгой в моей жизни, – признается он.

Я тихо, с придыханием смеюсь.

— И не говори!

* * *

Проходит час, и я едва не задыхаюсь от сексуального напряжения, которое пронизывает темную кабину грузовика Броуди. Джинсы с внутренней стороны бедер у меня, наверное, протерлись оттого, что я то и дело ерзаю на сиденье.

После того как Броуди заплатил за мои дорогущие сапоги – по его собственному настоянию, – мы вышли из магазина и тут же пустились в обратный путь до Черри-Пика. Когда мы выехали на шоссе, я надела новые сапоги и с тех пор не могу оторвать от них глаз.

Страстные взгляды Броуди я тоже заметила. От этого мое возбуждение только возросло. Сколько бы я ни переключала радиостанции и ни проверяла телефон, у меня не получилось отвлечься и мне по-прежнему хочется откинуть центральную консоль и забраться ему на колени.

Желание сворачивается кольцами внизу живота, по коже от малейшего дуновения воздуха из обогревателя бегут мурашки, а в груди жжет от отчаянных попыток выровнять дыхание.

Скрипит кожа, и я вижу, что Броуди нещадно сжимает руль, так что костяшки пальцев у него белеют. Он перехватывает его то так, то эдак, и – чтоб мне провалиться! – вены на тыльной стороне его рук вздуваются и напрягаются. Я откидываю голову на подголовник и, прикрыв глаза, постукиваю по окну.

Прежняя Анна ни за что не взяла бы на себя такую смелость… Никогда бы не сделала того, что собираюсь сделать я.

Когда я откидываю консоль и отстегиваю ремень безопасности, Броуди поворачивает ко мне голову. Солнце село, и меня это успокаивает. Никто, кроме него, не видит, как я пересаживаюсь на центральное сиденье и кладу ладонь на его бедро, а потом накрываю ею бугорок под ширинкой. У меня округляются глаза оттого, какой он большой и такой горячий, что я чувствую жар даже через плотные джинсы.

Я первый раз трогаю его так. Кровь у меня закипает от пьянящего желания. Я смотрю на Броуди из-под ресниц и вижу, что он стискивает зубы, с трудом переводя дыхание. Я останавливаюсь, чтобы убедиться, что он так напрягся не от неприятных ощущений.