Книга Шата, страница 9 – Ри Гува

Я подняла глаза на скалу, возвышающуюся надо мной, словно злобный великан. Мне нужно взобраться туда.

Подъем занял много времени. Сумерки сгущались, и на лес совсем скоро должна была опуститься тьма. Да, я видела в темноте, но не так, как днем. Идти, не теряя направления, или убить кого-то во мраке я могла, но сомневалась, что сумела бы с легкостью найти что-то, чего не помнила и не знала, как выглядит.

Плащ пришлось оставить внизу на дереве, чтобы удобнее было карабкаться. Я и впрямь могла залезть куда угодно – для этого требовались лишь крепкие выступы и впадины на скале, а тут их было немало.

Раны стали напоминать о себе, кожу стянуло и щипало. Терпимо, но весьма раздражало. Они почти затянулись, но при подъеме на скалу вновь заныли, будто умоляя о паре дней передышки.

Но у меня не было такой роскоши.

Когда мои сапоги твердо встали на край скалы, от солнца осталась лишь золотая полоса на горизонте. Северный ветер трепал и без того хрупкую косу каштановых волос, а рубашка развевалась будто флаг. Закрыв глаза, я вдохнула колючий морозной воздух. Вероятно, простой человек в нижней рубахе уже околел бы от холода, но меня даже мурашки не беспокоили.

Передо мной открылся океан деревьев, подпаленный оранжевым заревом. Лес, тонкая полоса реки, где я сидела в полдень, скошенная крыша дома Вейжа и далекая деревенька, о которой он говорил, – больше ничего видно не было. Жители поселка готовились к наступлению ночи – зажигали первые факелы, которые, как жуки-светлячки, мелькали между крошечными домиками вдалеке.

И всё. Никаких признаков близлежащих городов или купеческих трактов. Теперь понятно, почему разбойники любили эти места. Тут не нарвешься на тех, кто может постоять за себя.

Но раз в этом месте не было ничего стоящего и оно не вело к чему-то стоящему, как здесь оказалась я? Память не хотела возвращаться, но я точно не принадлежала к числу низших людишек, наживающихся на убийствах и грабежах. Меня привело сюда нечто иное. Или некто иной.

Край гладкого каменного утеса порос лесом, за которым возвышалась гора. Карабкаться на нее не было смысла – она ровной пикой заострялась кверху.

В пяти ярдах от меня лежала мертвая лошадь. Ее закололи – похоже, мечом. Она хорошо сохранилась благодаря холоду и стала лакомым кусочком для двух ворон, отрывающих кусочки мерзлой плоти. Птицы оказались не особо рады моему появлению и тем более тому, что я согнала их.

Был ли этот конь моим? Скорее всего, да, но я не могла вспомнить ни его имени, ни нрава, ни того, сколько лиг этот конь прошел вместе со мной.

Седло, расчищенное от снега, не дало новых подсказок. Оно было простым, как и все мое обмундирование, без каких-либо отличительных знаков. Единственную ценность составлял кожаный мешочек, привязанный к боковому кольцу седла, в котором оказалось десять золотых.

Значит, тот, кто сразил меня в бою и скинул со скалы, не был вором. У него была лишь одна цель – убить меня. И даже самые ценные монеты из чистого золота не привлекли внимание убийцы после осуществленного замысла.

Я усмехнулась. Мой убийца, похоже, оказался благородным человеком, которому не чуждо понятие чести. Вот будет потеха, когда я найду его и он увидит меня живой и невредимой. Да, скажу ему, ты достойный воин, но совершил огромную ошибку, не удостоверившись, что я и правда мертва. И эта ошибка станет последней в твоей благородной честной жизни.