Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 143 – Юлия Фирсанова

— Конечно, извини, пойдем в гостиную, – вновь понурился Нрэн, проклиная свою неловкость и глупость.

Ни один из братьев не стал бы вести себя так по-идиотски в обществе Элии. Ни Энтиор, ни Мелиор, даже Кэлер никогда не забыли бы о том, чтобы предложить сестре сесть, прежде чем начинать беседу. Воин никогда не умел, да и не стремился научиться обращаться с женщинами. Знатные дамы с их льстивыми речами, заискивающими улыбками и тщательно скрываемым страхом в глазах не удостаивались его ухаживаний, он всеми силами старался избегать их. Тех же женщин, в чьем обществе нуждалось периодически его тело, Нрэн не сажал в кресло, чтобы вести изысканные беседы, а укладывал на ту поверхность, что была под рукой.

Но кузина никогда не походила ни на родовитых авантюристок, которые, сгорая от ужаса, всеми силами пытались забраться к нему в постель, ни на девочек с улицы Грез, каковых брал на свое ложе он сам. Никогда в ее глазах не было страха перед ним, перед воителем, чьим призванием и судьбой были войны и смерть.

Нрэн решительно не знал, как себя вести с Элией, и отдал бы очень многое, чтобы этому научиться, чтобы не замирать статуей, теряя дар речи, стоило ей приблизиться к нему, чтобы ухаживать за ней так ненавязчиво и изысканно, как Мелиор, или трепаться так непринужденно и весело, как Джей или Рик. Но больше всего ему хотелось оставаться в обществе кузины таким же спокойным, как Тэодер, Ментор или Ноут. Вот только воитель с обреченным ужасом чувствовал, что покой этот утерян для него навсегда. Оставалось лишь пытаться делать вид, что он холоден и невозмутим, как было когда-то прежде, в благословенные времена, когда он почти не вспоминал о существовании младшей кузины.

Нрэн был абсолютно уверен, что Элия никогда не снизойдет до грубого солдафона, а если узнает о его чувствах, только посмеется над ними. Иногда воитель думал о том, что лучше бы принцессу выдали замуж в какой-нибудь далекий мир, лучше всего другого уровня. Но тут же в душе воина вскипала такая дикая ревность и боль, что он понимал: ему не вынести долгой разлуки. Он убьет жениха Элии, едва узнав о его существовании. Лучше тысячи лет скрываться из Лоуленда и возвращаться вновь, чтобы видеть ее – свободную, веселую, легкомысленно меняющую мужчин как перчатки, мучающую его своими шутками, такую прекрасную, недоступную и желанную, – чем знать, что Элия будет принадлежать кому-то одному и этим единственным будет не он.

— В чем дело? – «изысканно» спросил воитель, дождавшись, пока Элия выберет приглянувшееся ей кресло цвета яркой охры и обоснуется в нем.

Сам лорд за это время уже успел надеть короткий бледно-желтый халат, скрывший его жилистый, без единой лишней жиринки торс, и сесть на стул. Одежду принес еще один (или тот же самый – принцесса так и не научилась их различать) желтый слуга, словно почувствовавший волю хозяина. И так же молчаливо, как делал все доселе, исчез.

— В его няньках. Они совсем замучили ребенка своей бесконечной заботой, – отозвалась юная богиня, разглядывая гостиную Нрэна и в очередной раз удивляясь (сколько раз она оказывалась в покоях брата, столько и изумлялась), как мужчина, небрежно относящийся к своей одежде, мог с таким вкусом обставить комнаты.

Стены просторной гостиной воителя были обиты светлой тканью с белым отблеском абстрактного узора, на полу у большого широкого дивана с круглыми валиками подлокотников лежал изуарский ковер, остальное пространство занимали несколько эндорских ковриков поменьше. После того как из-за шутки Элии первая партия эндорских ковриков исчезла в неизвестном направлении, лорд достал себе точно такие же на замену.