Книга Кадетка 73. На практике у маршалов, страница 113 – Тина Солнечная

И пусть он ушёл — но в груди до сих пор звучал его голос.

И я позволила себе заплакать.

Тихо. Впервые за долгое время — по-настоящему.

Когда слёзы наконец закончились, внутри стало глухо и пусто.

Я долго просто лежала под пледом, уставившись в потолок, в котором не было ни трещин, ни смысла. Потом медленно села, смахнула с лица остатки слёз и вытерла глаза рукавом. Нужно было привести себя в порядок. Нужно было… вернуться к себе. Пусть хотя бы внешне.

В старом шкафчике у стены я нашла тряпичное полотенце, чуть шершавое, но чистое. Смочила его в прохладной воде из бачка, умылась. Отразилась в зеркале, криво висящем на гвозде: покрасневшие глаза, упрямо сжатые губы, и тень решимости — тонкая, едва заметная. Но она была.

Я больше не хотела быть в этой комнате. В его комнате.

Пусть он строит там свои уютные вечера — без меня.

Тихо, босиком я вышла в коридор. Доски поскрипывали под ногами, воздух пах старым деревом, сыростью и пылью. Внизу было темно, только одна лампа у кухонного стола отбрасывала золотистое пятно света.

Я спустилась по ступеням, стараясь не создавать шума, и вошла в кухню.

Он сидел за столом — не Дейн. Алек.

Согнувшись, он водил пальцем по экрану планшета, но, услышав мои шаги, сразу поднял голову. Его взгляд задержался на мне дольше обычного. Будто всё понял. Сразу.

— Ты не спишь, — сказал он просто, без вопроса.

Я покачала головой.

— Нет.

Молчание повисло между нами, густое, плотное, как туман на утренней равнине. Алек отложил планшет, придвинул к себе кружку и чуть наклонился вперёд.

— Он ушёл. Я как-раз входил в дом, когда он уходил.

Я кивнула. Села на край скамьи напротив, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Ты злишься? — спросил он вдруг.

Я подумала.

— Нет. Просто… не хочу туда возвращаться.

Он понял, о чём я. Не стал переспрашивать.

— Здесь холодно, — заметил он и, вставая, подошёл к старому обогревателю в углу, ударил по нему кулаком — тот загудел, словно оживая.

— Древняя техника, — хмыкнул он. — Как и этот дом.

— Но ты здесь, — сказала я. — Значит, не всё так плохо.

Он чуть усмехнулся и подвинул к краю стола вторую кружку.

— Хочешь чаю? Он странный. Местный. Вкус будто полевых трав с чем-то кислым… но бодрит.

Я обхватила пальцами горячую кружку, даже не притрагиваясь к напитку. Просто нужно было за что-то держаться.

— Спасибо, — прошептала я.

Алек молча наблюдал, как я уставилась в темнеющую жидкость, словно в ней можно было найти ответы. Или хоть немного покоя.

— Он не хотел тебя обидеть, — сказал Алек тихо, без нажима. — Просто… у него свои границы. Свои стены.

— А я не просила его ломать их. Только впустить немного света. Или хотя бы меня… Иначе… Иначе зачем он пытается сблизиться со мной? Ради детей?

Мой голос дрогнул, но я не отводила взгляда от чашки.

— И он почти это сделал. Я почти поверила, что что-то выйдет. А потом снова закрылся. Как всегда.

Алек выдохнул.

— Это — «как всегда» у нас идёт в комплекте с погонами. Ты не представляешь, сколько всего мы носим на себе. Иногда кажется, что легче быть железным, чем живым.

— А ты?

Он приподнял бровь.

— Ты тоже предпочитаешь стены? Или умеешь быть… живым?

В уголке его губ мелькнула тень улыбки.

— Иногда. С правильными людьми. В правильное время. Когда есть шанс, что никто не разобьёт тебе сердце, пока ты позволил себе дышать.