Книга Любимая книжница императора, страница 18 – Таша Тонева

Я рискнула взглянуть на дракона. Он сидел в той же позе, но взгляд его изменился. Он был тяжелым, пристальным, изучающим уже не книгу, а меня. Мою реакцию.

— Понятно, — произнес он тихо. — И как же, по мнению философа, происходит эта… передача? Каков механизм столь важного для продолжения жизни действа?

Ловушка захлопнулась. Вопрос был задан тем же ровным, научным тоном, но смысл его был прозрачен. Он требовал подробностей. Я сглотнула, чувствуя, как жар разливается от щек по всему телу, и снова уткнулась в книгу, пытаясь найти наименее откровенный отрывок.

Текст же был наполнен аллегориями и сравнениями, но они были на удивление… прямыми.

Все больше краснея и теряя ровное дыхание, я читала о «напряженной силе, стремящейся к освобождению» и «мягкой податливости, готовой принять эту силу». Все фразы были выверенными, но смысл сквозил сквозь них недвусмысленный.

Я попыталась пропустить абзац, пробормотав:

— … далее автор углубляется в физиологические аспекты…

— Читай, Олалия, — мягко, но неумолимо прозвучал мужской властный голос. — Я хочу понять всю полноту картины. Без купюр.

Я сглотнула и, чувствуя, как горит все лицо, продолжила. А текст становился все откровеннее. Сухой язык лишь подчеркивал пикантность описываемого.

— … реакция женского тела на стимуляцию такова: скрытый бутон, венчающий чашу, наполняется кровью и увеличивается в размерах, дабы стать более доступным для прикосновений, подобно тому как цветок поворачивается к солнцу…

«Скрытый бутон». Я читала эти слова, и мое собственное тело предательски откликалось на них. Низ живота наливался тягучим пульсирующим теплом, а под кожей растекалась предательская слабость и дрожь. Я пыталась думать о ботанике, о цветах, но у меня не получалось.

— … и в момент высшего единения, — уже практически прошептала я, — когда меч находит свои ножны, происходит не просто соединение плоти, но замыкание энергетического круга. Мужская стихия огня встречается с женской стихией воды, порождая пар преобразования…

Каждое слово давалось мне с огромным трудом.

Академический язык не скрывал смысла, а лишь придавал ему оттенок холодного, бесстрастного наблюдения, что было в тысячу раз смутительнее.

Я читала о «ритмичных сокращениях», о «нарастании напряжения», о «финальном высвобождении», и все это — сидя в нескольких шагах от своего главного смутителя, под его пристальным, все видящим взглядом.

Я дошла до конца главы и замолчала, не в силах произнести больше ни слова. Кровь стучала в висках.

— Итак, кажется, на сегодня мы достигли достаточного… углубления в суть, — раздался его голос, мягкий и довольный. — Мы установили, что различие — в самих наших началах. В мышлении. И в плоти. Благодарю, Олалия. Твое чтение… как всегда, очень наглядно проиллюстрировало теорию. На сегодня достаточно.

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Я угодила в идеальную ловушку.

Я не могла возмутиться. Это ведь была наука. Я не могла отказаться — дракон приказал мне читать.

И вроде все в рамках приличий и правил, но…

Самое ужасное было в том, что, читая эти сухие строчки, я чувствовала, ощущала то, о чем они говорили. И он это видел.