Книга Любимая книжница императора, страница 10 – Таша Тонева

— Простота — не всегда порок. Читай, Олалия, — прервал он меня коротким жестом.

Я сделала глубокий вдох и начала читать.

Первая сказка о Лунном Зайце, который так жаждал достать до неба, что не замечал красоты полевых цветов у своих лап. Я стараюсь читать с тем выражением, что запомнила от своей няни. Почему-то мне оно кажется единственно правильным.

На середине сказки понимаю, что мне почти не нужно заглядывать в книгу. Я и так знаю каждое слово.

Что-то странное происходит с моим голосом. Сначала робкий, он обретает силу, когда я погружаюсь в знакомые с детства образы.

Я забываю, где нахожусь. Я уже не придворная чтица, декламирующая для императора. Я снова та маленькая девочка, что сидит на коленях у няни у горящего камина, и ее голос, теплый и грудной, рассказывает мне эти истории.

И я читаю с теми же легкими интонациями, с той же теплотой, стараясь передать ту волшебную простоту, что я запомнила.

Дракон слушает, молча и почти неподвижно. Его взгляд задумчиво скользит по комнате, иногда останавливаясь на мне.

Когда я заканчиваю, в спальне повисает пауза.

— Глупый заяц, — наконец произносит император. — Он не понимал, что его сила была в земле, а не в небе. Продолжай, Олалия. Мне понравилась твоя первая история.

Ободренная, я переворачиваю страницу.

Вторая сказка о Хитром Лисе, который притворялся слабым, чтобы другие звери делали его работу, и в итоге остался один, покинутый всеми.

— Урок о том, что даже самая виртуозная ложь разрушает доверие, — комментирует мой единственный слушатель, и его взгляд на секунду становится острым. — Жизненная история. Ваша долина, кажется, знает о людской природе больше, чем многие академики.

И вот я дохожу до третьей сказки… самой старой и волшебной. О Деве Облаков, которая полюбила смертного пастуха. Чтобы быть с ним, она спустилась с небес, отказавшись от бессмертия, и стала простой женщиной, потому что их любовь была сильнее любых законов небес и земли.

Я читаю ее, и голос мой чуть дрожит на этих словах. Я не смотрю на императора, боясь увидеть насмешку или, что хуже, равнодушие в его глазах.

Эта история всегда казалась мне самой прекрасной и самой печальной на свете.

Когда я заканчиваю, он долго молчит, и я чувствую, как надежда внутри меня начинает угасать. Он счел историю глупостью.

— Отказ от бессмертия ради мимолетного, пусть и яркого чувства, — говорит он наконец, и его голос негромок и задумчив. — Глупость. Или… величайшая смелость. — дракон переводит на меня тот самый, тяжелый и всевидящий взгляд. — Твой голос, Олалия… он сегодня звучал иначе. О чем ты думала?

Его слова задевают такую глубокую и потаенную струну во мне, что я, не в силах сдержаться, поднимаю на него глаза.

— Я думала о доме, Ваше Величество, — признаюсь я. — Они простые, но… В них… в этих сказках… есть правда, как я ее чувствую. Мне показалось вам будет интересно их послушать.

Он испытующе смотрит на меня еще несколько томительных секунд. А затем его губы трогает едва заметная, но самая настоящая улыбка.

— Мне было интересно… Возможно, именно такую правду я и ждал, — он расслабленно откидывается на спинку кресла. — На сегодня достаточно. Но завтра… ты будешь читать то, что выберу я, Олалия.