Книга Единственная повелителя орков, страница 55 – Елена Сергеева, Таша Тонева

И в следующий миг мои губы смело сокрушительным поцелуем. А еще через пару мгновений повелитель опомнился и его губы стали нежнее и осторожнее, не сбавив свой напор.

Словно все самое ценное, что есть в этом мире сосредоточилось в одной чувствительной точке. Здесь. В этом шатре. Для меня все самое ценное в этом мире — это Тааган. Ничего нет нужнее сейчас. Его губ, его сильных уверенных рук.

Мои ладони суматошно скользят по его груди, пытаясь охватить как можно больше его тела. Потому что снова откуда-то дикий страх выплывает, что разлучат, что снова забвение и пустота без него.

Мы так долго существовали в этой гулкой пустоте, что теперь это мой главный страх — остаться снова без него. Поэтому каждый его шрам, что сейчас нащупывают мои чувствительные пальцы, новой острой болью внутри отзывается.

И Тааган, наверно, полон подобных мыслей. Ему пришлось тяжелее, чем мне и испытание его было сложнее. Оно и сейчас продолжается. Я ведь даже не знаю чего ему стоит не открывать мне прошлое, которое он прекрасно помнит. Не рассказывать мне о тех моментах, что делали нас счастливыми и о чудовищной катастрофе, которая разлучила два влюбленных сердца.

— Меора… единственная моя… — хрипло шепчет он между поцелуями.

А мне неважно, что от него пахнет кровью и потом. Больше всего от него пахнет дикой степью и им самим. Моим любимым, моим мужчиной. И я хочу, чтоб этот запах окружал меня всегда. Хочу чувствовать его, дышать им, любить его…

Бадья с остывшей водой забыта окончательно. Мы уже на развороченном нами же ложе, на ворохе одеял. И я на Таагане. Он удивительно бережен со мной даже в этот момент, когда страсть затмевает разум.

И снова поцелуй. Глубокий, как колодец в степи. Горячий, как раскаленный полдень. Мне до безумия нравится тяжесть знакомых ладоней на моей пояснице и наливающийся твердостью мужской пах подо мной.

Ни усталости, ни сна нет во мне. Я уже нырнула в бурный поток, что уносит меня все дальше, и выныривать не хочу. Хочу еще поцелуев. Разных. И нежных, и властных. И жестких, и страстных. Я просто не могу больше ждать.

Если у повелителя хватает терпения, то у меня его не осталось…

— Я сама… сама… — шепчу лихорадочно, а у самой сердце вырывается из груди от волнения и полыхающего огня в крови.

Кажется, что ради этого момента я и жила. Его так долго ждала. И именно ради него мне была дана вторая жизнь.

Тааган не шевелится, смотрит своими черными бездонными очами. Но сердце в его груди под моей ладонью стучит даже быстрее и яростнее моего. Чуть ерзаю с непривычки.

— Я сейчас…

Я знаю, что мне не нужно просить. Он готов подарить мне вечность, и его терпение готово поспорить с горными вершинами Драконьего хребта, что на краю степи.

Он сам мне рассказывал, когда я скакала с ним в его седле, о его величии и высоте этих гор. И теперь он мне сам кажется горой, такой неприступной и прекрасной в своей неподвижности.

Духи, как же он красив!

Облизываю сухие губы и медленно завожу руку за спину, пытаясь направить его твердую горячую плоть в себя.

И… замираю, когда от моего первого неопытного прикосновения повелитель резко втягивает воздух и прикрывает глаза, словно ему больно.

— Не останавливайся, — низким свистящим шепотом говорит он. — Продолжай… Прости, сердце мое, но надолго меня не хватит.