Книга (не) Возможный союз бывших, страница 57 – Дарья Редьяр

— Я не собираюсь играть в ваши игры, предупреждаю сразу, — заявляю я, переступив порог библиотеки. Голос звучит тверже, чем я себя чувствую. На самом деле внутри всё дрожит мелкой противной дрожью.

— Бросьте, графиня. Я не веду никакой игры. Единственное, чего я желаю, — открыть правду. Всю правду. Даже ту, которую не знаете вы.

— Какое благородство! — язвлю я, и слова обжигают горло. — Я думала, мы сможем остаться добрыми друзьями, но, увы, вы такой же лицемер, как ваш брат! Поганая кровь, к сожалению...

Последние слова вырываются с такой ненавистью, что я сама пугаюсь. Но не могу остановиться. Слишком много лет копилось это внутри.

— Я прекрасно понимаю ваш гнев, — Алекс виновато склоняет голову, и этот жест обезоруживает. — Окажись я на вашем месте, я бы тоже ненавидел семью своего мучителя и мужа-предателя.

Он делает паузу, а когда поднимает на меня глаза, я вижу в них слезы. Настоящие. Живые.

— Знаете, Эстерлина, мне долгое время не давала покоя та ссора с отцом. Я не мог понять, почему он выгнал родного сына из-за простого разговора с невесткой. Почему прервал всякое общение. А когда стал старше... когда влюбился сам... я понял. Понял, что им двигало. Это дурацкое, извращенное желание обладать той, кто никогда не будет принадлежать тебе, — с пылом заявляет он, и каждое слово врезается в меня, как раскаленное клеймо.

Ноги подкашиваются. Мир плывет перед глазами. Я не в силах больше стоять и просто падаю на диван, чувствуя, как деревянные пружины жалобно скрипят под тяжестью моего тела и всей той боли, что вдруг навалилась с новой силой.

— Я не стану вас уверять, что готовлю эту статью только ради вашего доброго имени, — Алекс быстро присаживается рядом и берет меня за руку. Его ладонь теплая, моя ледяная. — Нет, я делаю это ради всех нас. Чтобы вскрыть эту гноящуюся рану. Ваша жизнь, жизнь моего брата и моя... они пошли под откос из-за одного старого маразматика-извращенца.

— Я говорила правду на суде, — шепчу я едва слышно. — Мне никто не поверил. Так с чего вы решили, что кто-то поверит газетной статейке?

— У вас не было доказательств. Не было свидетелей. А у меня — есть. Я владею полной картиной. Я общался с сестрой Оцилины, нашел служанку, которая помогла вам сбежать и скрывалась все эти годы, — с юношеским пылом перечисляет он.

Каждое его слово — как удар хлыста. Оцилина. Та, чьёеимя я ношу как вторую кожу. Если он докопается до правды о дочери...

— Однажды я уже пережила этот кошмар, — говорю я, пытаясь вернуть контроль над голосом. — И не хочу его повторения.

— Если вы поделитесь деталями, которых мне не хватает, мы сможем восстановить вашу репутацию, — настаивает он, и в его тоне звучит неподдельная мольба.

— Да плевать мне на мою репутацию! — взрываюсь я. — Найдите другую девицу, за счет которой устроитесь в газету!

Вскакиваю, намереваясь бежать. Спрятаться. Забиться в угол и не высовываться, пока этот ураган не пронесется мимо. Но Алекс молниеносно оказывается у двери, заслоняя выход своим телом.

— Прошу вас, Эстер. Я все равно представлю эту статью. И она будет на первой полосе «Глашатая». Помогите мне. Расскажите свою историю. Неужели вы не хотите, чтобы мир узнал правду?

Хочу ли? Я не знаю. Я так долго жила во лжи, так долго пряталась, что правда пугает меня почти так же, как тот старик в моих кошмарах.