Книга (не) Возможный союз бывших, страница 18 – Дарья Редьяр

Мой план… Странно, но он не вызывает во мне никаких угрызений совести. Лишь глухая, ноющая уверенность в своей правоте. А если меня и посещают мысли, что я вмешиваюсь не в свое дело, то я методично гашу их, вспоминая, что спасаю сестренку от ужаснейшей участи. Я имею на это право.

Маркиз, оставив без внимания мою протянутую руку, проходится по мне ледяным взглядом. От этого взгляда по коже бегут мурашки, под платьем все холодеет, но я, словно сама невинность, лишь сдержанно улыбаюсь.

— Вам здесь не рады. Немедленно уезжайте, — басит он, и от его тона хочется вжаться в землю.

Я проглатываю страх и, стараясь говорить твердо, чуть повышаю голос:

— Если вы позволите, я хотела бы встретиться с семьей.

Маркиз не успевает ответить — из-за его спины раздается радостный возглас мачехи и осуждающий — отца.

— Эстерлина!

— Глазам своим не верю.

Повисает неловкая, звенящая тишина. Все взгляды — отца, мачехи, слуг, выглядывающих из-за дверей — сосредотачиваются на мне. Под этим напором я вновь чувствую себя маленькой, нашкодившей девочкой, которую сейчас будут ругать. В груди разливается липкий стыд. Сделав над собой усилие, я еле слышно произношу:

— Матушка… Я надеюсь, вы найдете в себе силы простить меня и позволите мне побыть немного с сестрой.

Фреджа разражается рыданиями и бросается ко мне, прижимая к своей пышной груди.

— Эстерлина, девочка моя, почему ты не написала мне ни единого письма?! — всхлипывает она, гладя меня по голове. — Я так переживала! Думала, жестокость твоего отца навсегда отвратила тебя от нас. О милая, какая же ты хорошенькая стала, ты так повзрослела! — причитает мачеха, еще сильнее заливаясь слезами, но в ее объятиях так тепло и уютно, что я готова простить ей эту истеричность.

Фреджа была и остается единственным связующим звеном между мной и отцом. Я люблю ее, как родную маму, ведь она всегда стремилась дать мне тепло, заботу и внимание, хоть и не могла долго выносить моего присутствия. Впрочем, как и отец. В порыве душевной близости, прижавшись к ней, я шепчу:

— Маменька, ты совсем не изменилась… Все такая же красивая.

Прервав объятия и пересилив себя, я поворачиваюсь к отцу.

— Отец, — произношу я настороженно, встречая его тяжелый взгляд.

По отцу видно: он не простил мне того, что я не поделилась половиной тетушкиного наследства, как он просил. Эх, папа… Если бы наши отношения были чуточку теплее, если бы я могла рассказать тебе настоящую причину отказа, я думаю, твое сердце хоть немного, но смягчилось бы. Но сейчас в его глазах лишь холодная корысть и осуждение.

— Прекрати, Эстерлина, не стоит продолжать, — грубо обрывает он меня. — Посмотри, какой переполох ты устроила на глазах у его светлости. Что подвигло тебя приехать именно сейчас? Какие-то дела? — отчитывает он меня, будто я несмышленый ребенок, и от этого привычного тона внутри все сжимается от обиды.

— Я мечтала приехать раньше, как только узнала о помолвке, но боялась вашей реакции, — опускаю глаза, стараясь, чтобы голос звучал искренне и виновато. — Сегодня я наконец-то набралась смелости. Я хочу разделить предсвадебные хлопоты с сестрой, конечно, если маркиз Костэр позволит мне остаться. — Поднимаю взгляд на хмурого маркиза и осторожно добавляю: — Я буду вести себя примерно и не доставлю хлопот. Обещаю.