Книга (не) Возможный союз бывших, страница 129 – Дарья Редьяр

Меня обхватывают сзади, огромные руки, пахнущие потом и швыряют в угол. Голова с глухим стуком бьется о стену, в глазах темнеет от вспышки боли. На миг теряю ориентацию.

— А вот и последняя участница семейной драмы! — раздается коварный, сладковатый до тошноты голос. Я узнаю его. Тот, что звучал в моих кошмарах. — Познакомься, дорогая, это твоя мама.

Я с трудом фокусирую взгляд. В дальнем углу, забившись, сидит она. Маленькая. Ее штормовые глаза, его глаза, полны бездонного ужаса и слез, которые текут по грязным щекам беззвучно. Она смотрит на меня не мигая, словно боясь, что я исчезну. Все внутри замирает, а потом воет от боли, которая острее любой физической. Алексис. Моя крошка. Живая. Прямо здесь, в двух шагах.

— Не плачь, солнышко, — силюсь я сказать твердо, но голос предательски срывается на шепот, полный той нежности, что копилась годами. — Мама здесь. Все будет хорошо.

Шантажист заливается гнусным, носовым смехом. В его смехе нет веселья — только ледяная, выверенная жестокость.

— Лгунья! — выплевывает он слово. — Ничего не будет хорошо! Никогда не было и не будет для тебя, Эстэр. Но я сдержу маленькое обещание: эта лачуга станет вашим семейным склепом. Вы воссоединитесь. Навеки.

Он наслаждается моментом и я вижу в нем не просто злодея — я вижу болезнь. Зависть и злобу, выросшую в чудовище.

— Мой супруг разорвет тебя на части, — бросаю я, но сама чувствую, как леденеет душа. Это не угроза, это молитва.

— Этот супруг? — он ехидно растягивает слова, наслаждаясь своей властью, и театрально отступает в сторону.

Мир рушится окончательно. На полу, в луже грязной воды и крови, связанный, лежит Джодэк. Его лицо — маска из синяков и ссадин, один глаз полностью заплыл. Грудь судорожно вздымается, пытаясь поймать воздух. На моем лице, наверное, написан такой беспомощный ужас, что Кьяри довольно вздрагивает плечами, издавая мерзкое хихиканье.

И часть лачуги, взрывается В громилу рядом врезается раскаленный огненный шар, выпущенный Джодэком в последнем усилии. Воздух наполняется смрадом паленой плоти и диким ревом боли. На чистом, неведомом доселе материнском инстинкте я отползаю к дочери, закрывая своей спиной, ощущая, как ее маленькое тельце дрожит у меня за спиной.

Джодэк! Мой дракон, срывая дымящиеся веревки, с нечеловеческим усилием поднимается на колени. Его единственный зрячий глаз полон одной только ярости и животного желания защитить нас, любой ценой. Он мечет новый шар в Кьяри, но тот лишь презрительно щелкает языком, и водяная сфера, холодная и мерцающая в полумраке, растворяет огонь с шипением. Маг. Высокородный. И он сильнее сейчас. Преступник стягивает с себя капюшон, хотя я и так знаю кто этот больной на голову…

— Ты никогда не был мне ровней, братец! — Кьяри шипит, и в его голосе прорывается давно накопившаяся горечь. — Я истинный наследник нашего отца, хоть и не признанный официально!

Мощный, сконцентрированный поток воды, сбивает Джодэка с ног, бросает его на землю. Его лицо, когда-то, может, и красивое, теперь — маска параноидальной злобы.

— Ты… — хрипит Джодэк, пытаясь подняться, но водяные путы уже сковывают его запястья.

— Я! Всегда я! — кричит Кьяри, с каждым словом пиная лежащего в ребра, в живот, с наслаждением слушая хрипы. — Я — достойный сын! У отца просто не хватило времени признать меня.