Книга (не) Возможный союз бывших, страница 123 – Дарья Редьяр

Я выхожу из спальни, тихо прикрываю дверь и прислоняюсь к холодной деревянной панели в коридоре. Глубокий, сдавленный вздох вырывается из груди.

На самом деле я лгу ей.

В этот раз я намерен действовать решительно. Жестоко, если понадобится. И эти переговоры, эта грязь, этот торг с дьяволом — все это должно остаться за закрытой дверью. Она и так видит слишком много кошмаров наяву.

И да. К детективу, которого нанял Гросс, у меня действительно есть вопросы. Очень конкретные вопросы.

Почему за столько лет — так мало зацепок? Где граница между некомпетентностью и намеренным бездействием? Все ли он нам рассказал или предпочел что-то утаить?

Тихо ступая по ковру обратно к кабинету, я чувствую, как во мне, поверх отчаяния и боли, медленно, подобно холодной лаве, поднимается целеустремленная, беспощадная ярость.

Теперь игра пойдет не по правилам шантажистов. И не по правилам Гросса.

Нежный, едва ощутимый поцелуй в лоб — будто дуновение теплого ветерка — осторожно выводит меня из пустого, беспокойного сна. Я открываю глаза и вижу Джодэка. Он сидит на краю кровати, склонившись надо мной, и смотрит так, будто я — единственное, что у него осталось в этом мире. Судя по темным, будто впалым теням под его глазами, мой супруг не сомкнул глаз всю эту бесконечную ночь. Мое сердце сжимается от внезапной, острой боли за него.

— Прости, не хотел тебя будить, — говорит он, и его голос хриплый от усталости. В этом тихом извинении слышна такая безмерная усталость, что мне сразу хочется обнять его, прижать к себе и дать хоть каплю того покоя, которого он себя лишил.

— Где детектив? Уже приехал? — почти не дыша, я откидываю одеяло, уже готовая сорваться с места, подхваченная вихрем отчаянной энергии. Сидеть сложа руки, когда на кону жизнь Алексис — выше моих сил.

— Прости, милая. Детектив уже уехал. Мы… все обсудили. План есть.

Его слова повисают в воздухе, и меня накрывает леденящая волна. Они обсудили. Без меня. Мое возмущение, горькое и беспомощное, уже готово вырваться наружу, но он, словно читая мои самые сокровенные мысли, мягко, но твердо кладет руку на мою.

— Ты будешь рядом. Во время операции. Я обещаю. Не оставлю тебя в неведении.

Его спокойный, уверенный тон — не барьер, а якорь. Он смиряет бурю внутри меня, не обесценивая мой страх, а дает опору. О, мой дорогой маркиз… Он все предусмотрел. Он знает, что мое сердце разорвется на части, если я буду лишь пассивно ждать. Он пытается уберечь меня, но и не отстранить — это такой тонкий, такой глубокий акт понимания, что на глаза наворачиваются предательские слезы благодарности. Довериться Джодэку было не просто лучшей идеей — это было спасением для моей растерзанной души.

— Куда ты собрался? — замечаю я его костюм для верховой езды, и в груди снова екает тревога.

— Надо кое-что сделать, — отвечает он уклончиво, но в его глазах я вижу сосредоточенную решимость. Он наклоняется, и его губы касаются моих в крепком, быстром поцелуе, который говорит гораздо больше слов: “Доверься. Я здесь. Мы справимся”. — У меня к тебе просьба, дорогая. Прикажи слугам собрать вещи на пару дней. Пока поживем в городском доме. И… отправь туда Тривона. Обязательно.

Я лишь вопросительно приподнимаю бровь, на что получаю короткое, но теплое “потом объясню”. И он уходит, оставляя меня в тишине, наполненной тревожным ожиданием.