Книга Принц ночной крови, страница 64 – Молли Чан

Большинство из нас записались добровольно, но не все. Некоторые сами приняли решение, но только ради того, чтобы защитить близкого человека, совсем как я. Цайкунь объяснял, что любой из нас может потеряться в лесу или в отряде припасы закончатся, и поэтому мы все должны уметь выживать в дикой природе. Но порой мне казалось, что он втайне показывает нам путь для побега.

В то же время он ожидал от нас безупречного выполнения всех правил и за малейшую ошибку наказывал пробежкой по лагерю или, что куда страшнее, отправлял набрать воды с гор. Солдаты жаловались, что нам меньше всех повезло с командиром, поскольку он у нас самый строгий. Цайкунь тренировал нас так, будто не деревенских мальчишек учил сражаться, а готовил к бою отряд воинов.

Всякий раз, как об этом заходил разговор, на душе у меня становилось тяжело. По ночам я часто обводила взглядом койки своих товарищей и гадала, сколько из них увидят снова свою семью.

* * *

Недели пролетали одна за другой, в мгновение ока.

Однажды, как всегда вечером, на закате, мы собрались у огня, дожидаясь, пока приготовится еда. Одни обменивались историями, другие играли в карты, скрашивая монотонность будней.

Вдруг мне протянули мятый обрывок бумаги.

— Поможешь написать письмо моей дочери? – попросил высокий солдат с большими мозолистыми руками и пугающим лицом. – Я ей обещал, что…

— Конечно.

Я тут же поспешила за кистью и чернильным камнем в палатку. Там лежали наши товарищи, болтали о доме, смеялись над детскими воспоминаниями. Атмосфера после тяжелого дня тренировок всегда была легкая, приятная, пускай длилось это недолго.

Большинство солдат набирали из деревень. Обычно столица о них вспоминала только в сезон урожая. Они рождались и росли ради того, чтобы работать на рисовых полях, кормящих нашу империю. Без них мы бы не выжили, и они знали много полезного, но умение читать и писать в деревнях не считалось особо нужным.

— Что вы хотите ей передать? – спросила я, усаживаясь за стол, за которым Луяо с друзьями играли в карты. Они подвинулись, освобождая для меня место. Я уже не в первый раз вот так писала письмо за другого солдата.

— Что у меня все в порядке и она должна хорошо себя вести, ухаживать за младшим братом, за дедушкой и бабушкой. И пусть обо мне не беспокоится. Меня тут хорошо кормят, и люди здесь хорошие. – На этих словах все одобрительно закричали. – Я вернусь домой так скоро, как только смогу.

Все отправляли родным лишь бодрые, обнадеживающие весточки. 报喜不报忧. Делись только хорошим, плохое скрывай.

И хотя все жаловались на Цайкуня, я надеялась, что однажды они поймут: он желает нам лучшего. Он хочет, чтобы мы смогли вернуться домой, к родным.

Я надеялась, что так оно и будет. Что большая часть солдат еще увидят свою семью.

Дописав письмо, я протянула его солдату, имени которого даже не знала. Он поблагодарил меня с улыбкой.

Луяо тем временем украдкой поглядывал на мою кисть. Наверняка он хотел, чтобы я написала и его семье, но видел, что чернил осталось мало. А когда они закончатся, закончатся и письма, поскольку я не знаю, где взять новые.

Возможно, получится разжалобить Цайкуня? Или украсть чернильный камень из палатки офицера? Посыльные каждый день приносили письма со сведениями о том, что происходит на передовой. Если воспользуюсь меткой феникса, у меня вполне получится тайком забрать хотя бы один камень.