Книга Принц ночной крови, страница 4 – Молли Чан

Но если я и впрямь сошедшая с небес богиня и мне суждено принести мужу неземную славу, почему видения мои не о ней, а только о кровопролитии и охваченной пламенем столице?

Я посмотрела вдаль, на заснеженные горы. Там, в глубине, скрывались бэйиньские тигры с белоснежной в иссиня-черную полоску шкурой, мерцающей в свете солнечных лучей. Вдвое крупнее обычного тигра, в три раза сильнее. По легенде, их сотворили сами боги во времена одной небесной войны, но забыли о них и оставили в мире смертных.

Это самый опасный зверь в наших землях… Не считая человека. Если мне удастся выследить бэйиньского тигра, омочить руки его кровью и преподнести шкуру императору, вполне возможно, я наконец смогу взять судьбу под уздцы.

Или положу ради этого жизнь.

— Вперед! – объявил Сиван, подгоняя своего коня Бейфеня. – Еще не вечер, и в лесу обитает не один-единственный олень.

Я подалась было вперед, но внезапно ощутила странный жар. Не видение, а нечто иное. Оглянувшись, я поймала на себе взгляд Есюэ. Я не вздрогнула и не отвела глаза подобно скромной деве, не привыкшей к мужскому вниманию. На меня смотрели нередко, и не только из-за метки феникса. Особенно я начала это замечать после того, как пришли ежемесячные кровотечения, а с ними набухла грудь и округлились бедра.

Потому я знакома с похотью; не раз видела ее во взглядах. Они задерживались на мне чуть дольше обычного, когда Сивана не было рядом. Мужчины и юноши облизывались, подходили ближе – словно я была заманчивым предметом, который их тянуло потрогать, взять в руки. От их внимания мне хотелось закутаться в одежды с ног до головы и скрыться в своих покоях.

Но если бы я всегда отворачивалась и пряталась, мне пришлось бы всю жизнь провести в плену шелковых ширм и лакированных стен моего павильона.

Словом, меня вовсе не удивляли чужие взгляды, но принц Есюэ не отвернулся, когда я его на этом поймала, и в его глазах сверкала не похоть, а нечто более яркое.

Любопытство?

Я перевела лошадь на рысь, пока Сиван не обратил на это внимания.

4

Помню, как в детстве я спрашивала отца: «Какой прок в могуществе, если нет свободы? Чем хороша жизнь императрицы, если она скована правилами, и традициями, и мнением окружающих?»

Отец не знал ответов на эти вопросы. Он только объяснил, что они слишком опасны и я слишком юна, чтобы их задавать. И советовал не повторять при других, особенно тех, кто может передать это императору.

«Сами боги избрали тебя будущей императрицей Враждующих Земель, – прошептал он тогда. – Это твое предназначение, твоя судьба. Смертные не смеют сопротивляться воле богов, Фэй. Если попытаешься свернуть с пути, проложенного ими для тебя, их любовь рискует смениться гневом».

Если это моя жизнь, мое тело, почему не учитывается мое мнение, почему я не могу жить так, как хочется мне?

Почему боги и императоры решают мою судьбу?

Почему мой голос заглушают, перекрывают гвалтом мужских голосов, которые на каждом шагу указывают мне, что делать?

Разве они имеют на это право?

Сотни вопросов вспыхивают и шипят в голове подобно искрам, из которых зарождается пламя. 5

— Ты меня не похвалишь? – прошептал Сиван, когда мы вернулись в конюшню.

— За что? За то, что ты сдержался и не покарал того, кто подстрелил первого оленя прежде тебя? – ответила я так же тихо, чтобы другие нас не услышали. – Он проводит юность вдали от дома, от родных. Ты ведь понимаешь, насколько это тяжело?