Книга Принц ночной крови, страница 37 – Молли Чан

— Отец, – возразил Сиван, – мы ведь это обсуждали. Мы с Фэй…

— Это для твоего же блага. Если продолжим тянуть, вполне может снова возникнуть подобная ситуация. Нельзя позволить пророчеству попасть в другие руки.

Как же я это ненавидела: когда император говорил обо мне, словно я была вовсе не живым человеком с бьющимся сердцем, с чувствами, человеком, который его прекрасно слышал.

Я сделала глубокий вдох, набралась храбрости, которую копила вот уже семнадцать – почти восемнадцать – лет. Сейчас или никогда. Я должна попытаться взять собственную жизнь в свои руки, урвать хоть немного свободы. Чего бы это ни стоило.

— Ваше величество, любопытно ли вам узнать, для чего я отправилась в горы той ночью?

Император сощурился на меня, словно недовольный тем, что пришлось вспомнить о моем существовании.

В его глазах я была всего лишь пешкой на доске, столь же незначительной, как служанки, обреченные его приказом на несправедливую смерть. Вся моя ценность сводилась к словам пророчества, произнесенным много лет назад под светом проклятых звезд, и метке феникса на лбу, ставшей символом военных кампаний империи.

— Я вышла на охоту на бэйиньского тигра, – призналась я после недолгой паузы.

Император сухо усмехнулся:

— Вы только посмотрите, еще не замужем за Сиваном, но уже пытается уважить меня, как его отца, ценным подношением. Неудивительно, что боги выбрали тебя императрицей над всеми императрицами.

— Нет, – прохрипела я. Сердце колотилось в груди, словно перепуганная голубка, готовая разломать грудную клетку, умыться кровью, лишь бы вырваться в синее небо, взлететь в последний раз. – Я хотела сразить тигра не для того, ваше величество. А чтобы разорвать помолвку с Сиваном.

Я собиралась озвучить свою просьбу иначе, при всех знатных чиновниках, в надежде, что те подумают о своих дочерях, о возможности выдать их за Сивана, и поддержат меня в моей борьбе за свободу. Императору легко было бы отмахнуться от моих слов, списать на девичьи нервы перед свадьбой, если бы я не устроила сцену. Однако непослушание, о котором известно немногим, пожалуй, все же безопаснее публичного.

Император ни за что не позволил бы так к нему обратиться перед придворными.

— Ты хочешь разорвать помолвку? – произнес он и издал тихий, леденящий кровь смешок. – Хочешь разорвать помолвку с Сиваном?

Император выхватил церемониальный меч из ножен одним резким движением.

— Отец! – вскрикнул Сиван, бездумно потянувшись к лезвию.

Император оттолкнул его, смеясь.

— Ваше величество! – воскликнул мой отец, падая ниц, и стал биться головой о пол шатра, словно этим мог вымолить прощение.

— Ты не хочешь быть женой Сивана?

— Нет, ваше величество, – ответила я, оставаясь при своем решении, принимая его со всеми последствиями. Я не хотела умирать, но готова была рискнуть ради счастливого будущего моих близких. – Я не могу.

— Ты не хочешь быть императрицей Ронг?

— Нет, ваше величество.

Император пожал плечами:

— Если будущая императрица всего континента не желает носить имя Ронг, что ж – она не станет ничьей императрицей.

С этими словами он занес меч над головой.

— Ваше величество! – взмолился мой отец. – Прошу, не надо! Это моя вина! Я не справился с воспитанием!

Я зажмурилась, ожидая удара, воздержавшись от того, чтобы напомнить отцу – он меня не растил. Император лишил его этой возможности. Лишил меня жизни еще малышкой. А теперь лишит ее снова – так что с того?