Книга Японская любовь с оттенком криминала, страница 85 – Елена Анохина

— Конечно, Дима, — сказала она своим ровным, безжизненным голосом. — Я всему научу.

Дима, довольный, удалился. Катя осталась, полная рвения.

— Ольга, это такой кайф! Я вами давно восхищаюсь! Ваш кейс по слиянию «Альфы» и «Омеги» мы разбирали в институте! Я готова работать сутками! Скажите, с чего мне начать? Можно я пока посмотрю наши текущие проекты?

Ольга молча кивнула на свой второй монитор. Девушка устроилась рядом, и от нее пахло дорогими духами и юной, безрассудной энергией.

Ольга смотрела на экран, но не видела цифр. Она видела решетку тюремного автозака. Слышала щелчок наручников. Видела холодные, пустые стены своего дома.

И в тот самый момент, в тот самый миг, когда Катя восторженно воскликнула:

— Ого! Да вы гений! Я бы никогда не додумалась до такого хода! — в Ольге что-то окончательно и бесповоротно надломилось.

Она поняла. Здесь ей больше не место. Эти стены, этот офис, эти восторги перед удачной сделкой — все это было картонным театром, игрой в песочнице, пока настоящая жизнь, жестокая и настоящая, проходила мимо. Она не могла больше учить эту девочку быть такой же, как она. Потому что быть такой — значит быть мертвой внутри.

Она не выдержала. Резко встала, задев столом чашку с остывшим кофе.

— Извините, мне нужно… выйти, — пробормотала она и, не глядя на ошарашенную Катю, выбежала из кабинета.

Она прошла по длинному коридору, мимо удивленных коллег, вышла на пожарную лестницу. Здесь пахло пылью и одиночеством. Она прислонилась лбом к прохладному стеклу окна и наконец заплакала. Тихо, без рыданий, позволив слезам просто течь по щекам, смывая слой макияжа, притворства и долгого, мучительного онемения.

Она плакала о нем. О его сломленной гордыне. О его жертве, которую она не просила, но которая теперь навсегда легла на ее душу тяжелым, невыносимым грузом.

Она плакала о себе. О своей сломленной жизни. О доверии, которое ей подарили и которое она так и не смогла принять. О любви, которую она так и не узнала. О дружбе, которой у нее никогда не было.

Она плакала над тем, что единственным человеком, который проник в ее броню, оказался тот, кто сломал ее на куски, а потом собрал обратно, но уже совсем по-другому, с его частью внутри, и теперь она была чужой самой себе.

И сквозь слезы пришло единственное возможное решение. Уехать. Начать все с чистого листа. В другом городе, где нет этого офиса, этих воспоминаний, этого суда, этого чувства вины. Где никто не знает ее лица. Где она сможет попытаться заново научиться дышать.

Она вытерла лицо, глубоко вздохнула и посмотрела в запыленное окно на серый город. Решение было принято. Завтра она напишет заявление об уходе. Быстро, без объяснений.

Она спустилась по лестнице, вышла на улицу и пошла домой. Шла медленно, не обращая внимания на прохожих. В голове уже строились планы: какой город выбрать, что продать, что взять с собой. Это были механические мысли, нужные лишь для того, чтобы не думать о главном.

Она дошла до своего дома, поднялась на лифте, вошла в квартиру. Тишина встретила ее, как всегда. Она бросила сумку на пол, сняла пальто и повалилась на диван, закрыв глаза. Полная опустошенность. Ни мыслей, ни чувств. Только тихий звон в ушах.

И в этот момент, в этой оглушающей тишине, на прикроватной тумбочке вибрировал и загорелся экран ее телефона.