Книга Японская любовь с оттенком криминала, страница 72 – Елена Анохина

Я вернулся к столу, снова налил коньяк — уже в простой стакан, без изысков. Выпил залпом. Алкоголь ударил в голову, проясняя мысли, отсекая все лишнее. Оставляя лишь холодное, стальное ядро.

Она думает, что все кончено. Что она вырвалась. Что она свободна и может начать все с чистого листа.

Она ошибается.

В этой игре еще не поставлена точка. Происходит лишь антракт. Перерыв, чтобы перевести дух и осознать правила. А правила диктую я.

Вопрос был не в том, чтобы вернуть ее силой. Сила — инструмент грубый и очевидный. Вопрос был в другом. Смогу ли я заставить ее вернуться самой? Добровольно. Сломав не ее волю, а те хлипкие, ненадежные стены ее «нормальной» жизни, за которые она так отчаянно цепляется. Смогу ли я стать для нее не тюремщиком, не насильником, а единственным выходом? Единственным человеком, в чьих объятиях она сможет быть собой — не жертвой, не офисной работницей, а той самой дикой, прекрасной, яростной кошкой, какой я увидел ее впервые?

Я посмотрел на свое отражение в темном стекле окна. Усталое лицо, тени под глазами, жесткая складка у рта. Лицо человека, который знает цену всему и уже не верит в сказки. Но в глубине глаз, если приглядеться, тлела искра. Не надежды. Нет. Азарта. Предвкушения самой сложной и важной сделки в жизни.

Буду ли я ее искать? О, конечно. Но не как потерянную вещь. Как равного противника. Как самую большую ставку. Я дам ей время. Время соскучиться по адреналину. По мне. Время понять, что ее старая жизнь — тесная, душная клетка, из которой она однажды уже сбежала — пусть и ценой крови. А потом… потом я покажу ей, что единственная клетка, в которой она сможет чувствовать себя свободной, — это та, что сделана мною.

План начал вырисовываться с кристальной, почти пугающей ясностью. Это не была месть. Месть — удел слабых. Это была стратегия. Глубокий, многоходовый расчет, где она была не целью, а главным действующим лицом. Моей королевой на шахматной доске, которую предстояло перевернуть.

Я снова сел за стол, отодвинув в сторону скучные отчеты. Достал чистый лист бумаги — анахронизм в цифровую эпоху, но мысли текли лучше, когда чувствовал под пальцами шершавость бумаги и запах чернил. Ручка замерла в воздухе.

С чего начать? С Димы? С его скромного бизнеса, который держался на паре сомнительных контрактов и моем негласном одобрении. Одного звонка, одного намека достаточно, чтобы его карточный домик рухнул за сутки. Он будет бегать, суетиться, искать помощи. И она увидит его не героем, а жалким, раздавленным обстоятельствами человеком. Увидит ту самую «безопасность», которую он олицетворяет, — иллюзорной, хрупкой, как стекло.

Или начать с нее самой? Устроить ей маленький ад в ее же раю. Анонимные звонки. Странные взгляды коллег, получивших какую-то мутную информацию о ее «отпуске». Легкое, почти неощутимое давление, которое будет нарастать с каждым днем, как атмосферное перед грозой. Чтобы она почувствовала, что стены ее уютного мирка бумажные, что за ними все так же властно и неумолимо дышит настоящий мир. Мой мир.

Ручка наконец коснулась бумаги. Я не стал писать имя Димы или детали ее офисной жизни. Я вывел одно слово. Крупно, с нажимом, почти прорезая бумагу.

СКУКА.

Вот ее главный враг. То, против чего она бессильна. Она прожила на грани слишком долго, чтобы вернуться к корпоративным квитанциям и планеркам. Ее душа, испорченная опасностью, уже не сможет питаться пресной пищей обыденности. Она будет чахнуть. Тихо и незаметно. И именно в этот момент…