Книга История "не"скромной синьоры, страница 38 – Юлия Зимина

Лила, конечно, уверяла меня, что ей не нужна комната, что она и сама может спать в гостиной или со мной, но я хотела, чтобы у нее было свое личное пространство, свой уголок, в котором она будет хозяйкой.

Деньги, оставленные Корном, были надёжной подушкой безопасности, но они не бесконечны. Пора было начинать зарабатывать самой.

Пока Лила, взявшая на себя роль хозяйки, гремела кастрюлями на кухне, напевая что-то под нос, а Май старательно выбивал пыль из половиков во дворе, я устроилась за отмытым кухонным столом.

Передо мной лежали мои покупки: грубая бумага, кисти и странные «красильные камни». Это было совсем не то, к чему я привыкла. Никаких тюбиков с акрилом или маслом. Камни нужно было тереть о шероховатую палитру, добавляя воду или масло, чтобы получить пигмент. Цвета были натуральными, приглушёнными, но глубокими. Мелки же напоминали пастель, но были твёрже и требовали усилия.

— Ну, с богом, — прошептала я, макая кисть в разведённую охру.

Рука сначала дрожала. Я боялась испортить дорогую бумагу, боялась, что разучилась, что в этом теле навык пропадёт. Но стоило кисти коснуться листа, как страх исчез. Тело Эстель, может, и не умело рисовать, но моя память, мой глазомер, моё чувство композиции — всё это осталось при мне.

Я выглянула в окно. Там, во дворе, Май, закончив с крыльцом, взобрался на нижнюю ветку нашего старого дуба. Он сидел верхом, размахивая веткой, и что-то кричал воображаемому войску. Солнце путалось в его волосах, создавая золотой ореол, а тени от листвы причудливо ложились на рубашку.

Я начала рисовать. Штрих за штрихом, пятно за пятном. Краски ложились на удивление мягко. Я увлеклась, забыв о времени, о том, где я и кто я. Был только этот момент: свет, тень, движение.

— Эля… — раздался тихий выдох за спиной.

Я вздрогнула и обернулась. Лила стояла с половником в руке, замерев, как статуя. Она смотрела на рисунок расширенными глазами.

— Это же Май! — воскликнула она, подходя ближе. — Он как… как живой! Смотри, даже видно, как он щурится от солнца! И заплатка на штанине… — Лила перевела взгляд на меня, полный восторга и благоговения. — Я никогда не видела ничего подобного. Уличные художники обычно рисуют просто контуры, плоско… А здесь... Невероятно!

— Тебе правда нравится? — спросила я, чувствуя, как внутри расцветает тёплый комок надежды.

— Очень! — горячо заверила дочь. — Такие портреты, живые, настоящие… Они ценятся очень дорого. Богатые господа платят за такое золотом!

Ее слова влили в меня уверенность, которой так не хватало. Я посмотрела на рисунок критическим взглядом. Да, получилось неплохо. Даже для моего мира это был хороший скетч, а здесь, похоже, реализм был в дефиците.

— Значит, завтра пойду на дело, — решительно сказала я, отмывая кисти.

Я уже приметила место, которое подойдёт для моего заработка. Недалеко отсюда, на границе с богатым кварталом, был парк. Туда вёл красивый полукруглый мостик, перекинутый через канал. Там всегда гуляло много нарядных дам и господ с детьми. Идеальное место, чтобы сесть с мольбертом (который мне ещё предстояло соорудить) и предложить свои услуги.

Вечер прошёл в приятных хлопотах. Я перебирала свои работы, готовила одежду на завтра. Лила погладила мне лучшее платье, а Май пообещал, что будет защищать дом и сестру, пока я буду «работать».