Книга История "не"скромной синьоры, страница 139 – Юлия Зимина

Племянник императора окончательно потерял дар речи, застыв посреди комнаты.

В этот момент из детской вышли Май и Лила. Увидев нового гостя и безошибочно считав его благородную осанку даже под простой рубахой, дети синхронно поклонились.

— Добрый вечер, милорд, — в один голос произнесли они.

Авель дёрнулся, машинально кивнул им в ответ, но по его лицу было видно: он абсолютно не понимает, в какую параллельную реальность только что провалился.

— Прошу к столу! — я указала на свободное место рядом с Маем. — Амалия, помоги гостю.

Мы расселись. Поначалу Авель сидел напряжённо. Он аккуратно держал ложку, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Но ароматная домашняя еда и наша непринуждённая болтовня начали делать своё дело.

На столе красовалось большое блюдо с запечённой под румяной корочкой курицей, которую я щедро сдобрила специями. Рядом исходил паром молодой тушёный картофель с укропом и сливочным маслом, а в глубокой миске лежал свежий овощной салат — его Амалия приготовила самостоятельно. На десерт же дожидался своего часа пышный ягодный пирог, наше с ней совместное творение.

Лестр шутил с Маем. Лила рассказывала о каких-то безобидных травах, а я подкладывала всем добавки.

В какой-то момент взгляд Авеля упал на Амалию, которая с аппетитом уплетала тушёный картофель.

— Чего? — тут же поймала она его, вопросительно вскинув бровь.

— Ничего, — кашлянул он.

— Ешь давай, — Амалия по-хозяйски приподнялась и добавила ему салат. — Я сама делала, — улыбнулась она хитро.

— Сама? — ошалело выпалил племянник императора.

— Ну да, — важно кивнула дочь князя. И вид такой сделала равнодушный, словно для нее это в порядке вещей. Лиса.

— Ни в жизнь не поверю, — с губ Авеля сорвалось скептическое хмыканье.

Амалия замерла с вилкой у рта. Её глаза сузились. С важным видом она вздёрнула нос, отложила вилку и громко фыркнула.

— Между прочим, — заступилась я за подругу, пряча улыбку, — она приготовила не только салат. Вот этот картофель Амалия чистила и тушила самолично. А еще на кухне пирог ждет ягодный.

— И его тоже ты? — удивленно обратился Авель к Амалии.

— Я помогала, — важно кивнула она.

У племянника императора отвисла челюсть. Он перевёл совершенно потрясённый взгляд с меня на гордую дочь князя, а затем на её идеально чистые пальчики, на которых сейчас не было ни единого кольца.

Лестр, наблюдая за состоянием плотника, не выдержал и рассмеялся — глубоко, искренне, раскатисто. Дети тут же подхватили его смех.

Амалия упёрла руки в бока и смерила Авеля победным взглядом.

— А ты что думал, я неженка какая? — выдала она. — Пф! Я могу не только платья носить!

Напряжение и растерянность Авеля начали таять на глазах. Видя, как Лестр хохочет, а Амалия ведёт себя как обычная, живая девчонка, он окончательно расслабился. Его колючий взгляд потеплел, плечи опустились. Он оказался в компании равных, где не нужно было прятаться ни за титулом, ни за маской грубого ремесленника. Его приняли как своего.

— Ну, если уж мы делимся кулинарными достижениями, — протянула Амалия, хитро сверкнув глазами в сторону Лестра. — То я сегодня впервые в жизни видела, как благородный лорд чистит и режет лук. И даже плачет над ним!

Лестр поперхнулся морсом, а я звонко засмеялась, вспоминая, с каким стоическим выражением лица он орудовал ножом над злополучной луковицей, роняя скупые мужские слёзы.