Книга Конд Корви. Его Невозможное Величество, страница 51 – Татьяна Абалова

— Ты даже не изволил с ней попрощаться?

— В договоре прописано, что отношения могут быть прекращены внезапно, без объяснения причин.

— Ты жесток.

— Я король, – Конд убрал ладонь с лица. Чтобы я не смотрела на него сверху, резко выбрался из кровати. Оправив одежду, кивнул. – Благодарю за возможность выспаться.

Я отступила, пропуская его к двери. Его Величество покинул мои покои в полной тишине и ни разу не обернувшись.

Я бросилась на кровать и накрыла голову подушкой. В комнату входили и выходили слуги, тихо расставляли посуду на столе, а я упивалась слезами, не позволяя себе всхлипывать вслух. Во дворце невозможно остаться в одиночестве даже для того, чтобы выплакаться.

Есть не стала. Не то настроение. Хотелось прижать к зареванному лицу и опухшим глазам чего–нибудь холодное, чтобы жар, что бил изнутри, утих.

Вспомнив, что на подоконнике лежит снег, я распахнула окно. Сгребла ледяное крошево в ладони да так и застыла. Мои окна выходили на противоположную от центральной площади сторону, поэтому я увидела то, что желали скрыть от глаз народа, шатающегося по дворцу. Недалеко от ограды, что опоясывала зимний сад, стояла груженная карета и к ней, словно под конвоем, вели Николь. Она всхлипывала и судорожно оглядывалась на здание. Я видела, она ждала, что ее окликнут, позволив остаться. Хотя бы до возвращения короля. И знала, каким было ее последнее желание – увидеть Конда.

Забыв о снеге, я перегнулась через подоконник – внизу, сложив руки за спиной, стоял лорд Лоури и равнодушно смотрел, как Николь выводят через задние ворота. Нет, конечно, я не могла видеть его лицо, но каким, как не равнодушным, должен был быть человек, который приказывает вывести любовницу своего босса, словно закоренелую преступницу? Ослушалась, не уехала сразу, как приказали?

Я слепила снежок. Крепкий, плотный. И со всей силы швырнула его в седое темечко советника короля. Я бы и самому королю замочила, если бы он сейчас тут околачивался.

Лоури, неспешно отряхнув волосы, нашел глазами меня. Сокрушенно покачал головой. Мол, что за неразумное дитя! Но я вновь слепила снежок и вновь отправила его в полет. В этот раз советник увернулся и, чтобы не побуждать меня на дальнейшие агрессивные действия, скрылся под навесом над крыльцом.

Я перевела взгляд на карету. Николь уже стояла возле нее. Вопреки моему ожиданию, что «преступницу» сейчас силой начнут заталкивать в экипаж, конвой расступился. Выстроившись в цепочку, воины направились к зданию, забыв о своей арестантке. Девушка непонимающе на них оглянулась. Но она оказалась не одна – дверца кареты распахнулась, и сидящий в ее чреве мужчина протянул руку. По тому, как Николь радостно вскрикнула и кинулась к нему, я поняла, что ее ждал никто иной как Конд Корви. Все–таки он пришел с ней попрощаться.

Вспомнив, что влепила ни за что, ни про что советнику снежком, я рассмеялась. Упав на диван, я смеялась до боли в скулах. Не знаю, что скажет король своей любовнице на прощание, но я верила, что он найдет нужные слова. Ее боль не утешить, но Конд нашел в себе силы поступить как человек, а не как бездушная машина.

Вернувшись к окну, кареты я уже не нашла. Лишь притоптанный снег говорил о разыгравшейся здесь драме, объединившей двух людей: любящую женщину и короля, принимающего любовь как должное. Как же сильно власть развращает человека.