Книга ИльРиса. Обрести себя, страница 34 – Ольга Кобзева

Я решила остаться в Луидоре еще на несколько дней. Все время, пока отец на службе, проводила у бабушки с дедом. Не знаю почему, но я не рассказала им о сфере, которую дала мне Лестиция перед обрядом, как и о том, что узнала о дорогой тетушке. С ужасом ждала момента неизбежной встречи с Лестицией, но она, видно, и сама не рвалась к общению со мной, у родителей не появлялась.

Когда-нибудь я, наверное, наберусь смелости поговорить с ней, высказать все, что думаю. Как ни странно, ненависти я к ней не испытывала, как и жалости. Скорее мои чувства можно назвать гадливостью. Эта лиария сама выбрала свой путь. Не знаю, как складывались их отношения с мамой, не знаю. Мама про нее никогда плохого не говорила, хотя, надо признать, она про Лестицию с Каэлем вообще мало что рассказывала, даже и вспомнить нечего, все ее воспоминания были полны отцом. В общем, мне неизвестно, было ли что-то, кроме зависти, что могло настроить Лестицию против мамы настолько сильно. Зато я точно знаю, что не сделала абсолютно ничего, что могло бы настроить ее против меня. Особенно к моменту знакомства. Ненависть — это ее выбор, и ей с ним жить. Бабушке я, наверное, расскажу о том, что узнала. Не сейчас, чуть позже. Только наберусь сил и точно расскажу. Верить или нет, пусть решает сама, но скрывать я не стану.

Бабушка в случившемся в храме винила себя, дед неистово ругал и винил отца, Каэль Ивистана и все дружно жалели меня. В первый мой визит такой гвалт стоял, что я едва малодушно не сбежала. Но все они переживали за меня, и это примиряло с необходимостью переживать неприятные моменты снова и снова, обсуждая их с родными. Напрасно я думала, что меня пожалеют и не заставят проговаривать те неприятные минуты. Мы множество раз обсудили произошедшее, костеря Ивистана на все лады. Становилось ли мне от этого легче? Да ничуть! Напротив, горечь, кажется, впиталась в мое сердце навечно. Даже вкус изменился, все для меня теперь было опаляюще-желчным.

— Ох, Иль, — уже не первый раз вздыхала бабушка, — я так виновата! Ну как же никто из нас не сумел понять, что представляет из себя этот мерзавец! Так все быстро закрутилось, но так обычно и бывает. Достаточно взгляда, слова, прикосновения, и ты уже понимаешь, что перед тобой именно он — тот, кто тебе нужен. Тот, кто станет верным спутником на всю жизнь, тот, кто составит пару и будет помогать во всем и поддерживать, твоя половина.

— Не вини себя, бабушка, — ласково тронула моложавую ладонь. — К счастью, я не успела совершить ошибку, за которую расплачивалась бы оставшуюся жизнь. Знаешь, я никогда раньше не верила, по-настоящему я имею в виду, в богов, в их участие в жизни людей. Пусть не людей, лиаров, это не важно. А сейчас меня защитила Богиня, другого-то объяснения нет.

— Не верила? — искренне изумилась бабушка. — Иль, да ведь вся наша жизнь пронизана божественным участием!

— На Галлее, возможно. На Земле люди верят в Бога, когда им это выгодно. Когда нужно у него что-то попросить. Милости, защиты, здоровья…

— Мы тоже просим у Матушки-создательницы милости и защиты, — вскинулась бабушка. — А у Отца-созидателя помощи. Это нормально, ИльРиса, это не значит, что мы не верим в наших богов. Напротив, мы в них верим настолько сильно, что готовы рассчитывать на них в трудную минуту. В храме произошло то, что и должно было произойти. Ты могла пойти на поводу у Рейзенара, отдать ему акантастер, надеть свой браслет и обряд бы завершился. Тебе был дан выбор, милая. В храме ты получила знание, что твои чувства ненастоящие, что намерения парня нечестные, а выбор был за тобой, выбор всегда только за нами.