Книга Путешествие в Древний Китай, страница 195 – Лора Лей

* * *

Нечто прозрачное, пахнущее персиком и чем-то непонятным, налитое в малюсенькие чашки, оказалось обжигающе-острым напитком, от которого сначала перехватило дыхание, а потом по внутренностям разлилось тепло и слегка закружилась голова. После третьей чашки мир стал казаться юноше еще прекраснее, хотелось смеяться, петь или скакать, но попытка встать не увенчалась успехом — Юна повело, и он упал обратно на скамейку. Ма Тао заливисто расхохотался, а Ниу укоризненно покачала головой:

— Вот что ты ржешь, как варяг? Себя-то вспомни? Вы с Гаем по-первости немногим отличались от Юна сейчас. Брат, ешь мясо, опьянение скоро пройдет. Вообще-то, я спирт для лечения выгнала, а это так, для бодрости и профилактики держу. И ты, засранец, тоже закусывай, не отвлекайся! И больше Юну не наливай! А я пойду детей кормить, режим — наше всё! Время кушать, карапузы! — распорядилась Ниу и ушла в дом, откуда уже доносились требовательные крики близнецов.

* * *

Ма Тао убрал кувшинчик и спросил осторожно у осоловевшего Бай Юна:

— Де-те-ей? Госпожа родила двойню? — получив подтверждающий кивок, хлопнул себя по коленке и снова рассмеялся, довольный. — Да, госпожа — необыкновенная женщина и родила необыкновенных детей! Ты видел уже, да, нет? Надо и мне… Ладно, успеется! Нет, за это я выпью еще! А ты ешь, ешь, господин, тебе силы понадобятся. Подумать только, двое! Ха, вот махараджа-то пролетел! Так ему и надо, козлу золотоносному! Шкурку тебе от банана, а не наследников! — погрозил куда-то вдаль Ма Тао и вернулся к монологу:

— Красивые должны быть малышки! Он-то, охальник и сволочь, чтоб ему икалось до вечера, но, признаю, фейсом, лицом, то есть, хорош, ну и в остальном… — Ма Тао, увидев выражение лица бывшего хозяина, запнулся, уловил тенденцию и лихо вывернулся. — Так и госпожа наша красавица, каких поискать! Так что, счастливыми будут твои племянники, господин Бай!

Ма Тао вернул кувшинчик с огненной водой на стол, налил себе чашечку по-больше, помялся и, махнув рукой, плеснул и соседу (отмолит потом!), призывая поднять тост за новорожденных:

— Растите, ребятишки, красивыми, здоровыми, умными и смелыми, как ваша прекрасная мать, невероятная, неповторимая, великолепная госпожа Бай Ниу! — болтун Тао выпил, крякнул, прищурился и закусил маринованным корнишоном, получившимся у хозяйки, как всегда, хрустящим и освежающе-кисленьким. — Таааак, что у нас тут еще вкусненького? О, острая курочка! Ниу, я тебя обожаю!

Бай Юн сидел под сливовым деревом в приморском Фучжоу, слушал причмокивания Ма Тао, жевал подкладываемое им мясо и глупо улыбался, пьяненький и абсолютно счастливый. Сестра, племянники, друзья, дом, дело… Бинго! Жизнь прекрасна!

Баи прожили в Фучжоу до дня рождения Юна. Неделю компанию им составлял Ма Тао, но потом его отправили обратно к родителям, поскольку парень намеревался в самое ближайщее время стать моряком, и побыть с семьей перед этим непростым шагом ему было необходимо.

А Бай Юн хотел остаться с сестрой и племянниками наедине. Ма Тао был хорошим парнем, но, как заметила Ниу, на родине расслабился, стал еще более открытым и шумным, поэтому утомлял обоих господ. Будущий морской волк против возвращения к родителям не возражал и бодренько ринулся в Шаосин, пообещав сообщить Чжао Ливею, что младший Бай задержится на юге на неопределенное время.