Книга Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала, страница 67 – Ника Калиновская

— Позволишь? — прошептал почти неслышно, касаясь её щеки ладонью, чувствуя, как кожа пылает под моими пальцами. Её взгляд ответил без слов — тёплый, открытый, с лёгкой дрожью доверия, от которого дракон во мне затих, заворожённый.

Одно мгновение — и мир сместился. Звук, свет, пространство закружились в вихре магии, и мы уже стояли посреди её спальни, утопающей в мягком, золотистом свете ламп. Воздух дрожал от недосказанного, от того, что уже невозможно было притвориться несуществующим. Моя жёнушка не отводила взгляда, и в её глазах горело нечто, что заставляло забыть обо всём — о долге, о тайнах, о том, кто мы есть. Это было больше, чем страсть, — это было узнавание, хрупкое и настоящее, как первый снег.

Я осторожно провёл ладонью по её спине, чувствуя, как под тонкой тканью платья замирает дыхание, как каждое моё прикосновение отзывается в ней дрожью. Шаг, ещё один — и я стоял вплотную, ощущая тепло её тела, её сердцебиение, её тишину, что была громче любых слов. Мир сузился до этой комнаты, до мягкого света, до шелеста её вдоха, до её кожи, что манила, словно утренний луч.

Я коснулся мягких губ снова, словно боялся спугнуть хрупкое чудо, что расцвело между нами. Девушка ответила робко, но искренне, и её пальцы, нерешительно коснувшись моей груди, будто проверяли реальность этого мига. Я обнял её легко, как будто держал в руках дыхание весны, готовое раствориться при малейшем дуновении. Медленно и осторожно опустил её на постель, не прерывая этого зыбкого, невесомого контакта, что связывал нас крепче любых слов.

Платье соскользнуло с её плеча, обнажив тонкую линию кожи. И я склонился, едва касаясь губами её плеча, и почувствовал, как моя девочка затаила дыхание, как её тело отозвалось лёгкой дрожью, будто мы учились заново чувствовать друг друга, открывая то, что пряталось за масками и колкостями.

Её рука коснулась моей щеки, и в этом простом, почти робком жесте было больше доверия, чем в сотнях клятв. Я поймал этот миг, впитывая его, словно боялся, что стоит моргнуть — и он растает, как утренний туман. И вдруг понял: всё, что было прежде — недосказанности, осторожность, язвительные пикировки — потеряло смысл. Осталось только это: её дыхание, её сердце, её тишина, что заполняла мою душу, как свет заполняет тёмную комнату. Дракон во мне затих, убаюканный этим теплом, и я, Кайл Вилтроу, впервые за долгое время почувствовал, что держу в руках нечто настоящее.

Миг, и я ворвался в её рот вовсе не целомудренным поцелуем. к чёрту все ограничения. Эта женщина — моя.

Аня

Кайл целовал меня так, будто хотел стереть все расстояния, все сомнения, всё, что стояло между нами. Его поцелуи становились всё глубже, настойчивей, горячее, — и я теряла ощущение реальности, растворяясь в этом безумии, в этой силе, в его дыхании, в собственном сердце, что колотилось где-то под кожей. Его ладони осторожно, но властно касались моих плеч, шеи, скользили вдоль спины, словно муж боялся и жаждал меня одновременно. Я чувствовала, как мир вокруг будто перестаёт существовать, и даже воздух в карете был пропитан им — его запахом, его теплом, его дыханием.

Когда мы очутились в спальне, я не сразу поняла, как это случилось. Всё было слишком стремительно, слишком живо. Мужчина прижал меня к себе, и в следующую секунду я уже лежала на постели, а его губы касались моей кожи — лёгко, будто обжигали. Плечо, ключица, шея — каждое прикосновение отзывалось вспышкой, словно огонь под кожей, но я не отстранялась. Наоборот, тянулась к нему, чувствуя, как волна жара накрывает нас обоих.