Книга Первое дело фрау-попаданки, страница 33 – Валентин Денисов

Я чувствую ее сердцебиение, спокойное и ровное. Словно вокруг совсем ничего не происходит. Неужели ей на самом деле все равно? Неужели она не боится?

Сверху доносится скрип открывающихся рам. Офицеры не нашли меня дома и теперь осматривают улицу. Логично. Что им еще остается делать?

— Его здесь нет! Мы пришли не в то время, — грубый мужской голос эхом отражается от стен.

— Не понимаю, куда он мог деться. Здесь только окно открыто… наверное, проветривал, — отвечает другой.

Стою не шевелясь, боясь даже дышать. Кажется, что время остановилось. Каждый звук, каждый шорох кажется предвестником разоблачения. И теперь не понятно, чем оно для меня может кончиться.

— Ладно, пойдем. Здесь его точно нет. Проверим чердак и подвал, — звучит заключительная фраза, и рамы захлопываются.

Незнакомка медленно отпускает меня, ее глаза изучают мое лицо. Но интерес ее напоминает интерес исследователя, склонившегося над подопытной мышью.

— Вам повезло, что я пришла первой, — шепчет она, отступая на шаг. — Но это только начало. Нам нужно уходить отсюда. Причем как можно быстрее!

— Клади ее сюда. Давай осторожнее.

— Она хоть жива?

— Жива, жива! Вон, посмотри, видно же, что дышит.

— Да, вовремя, конечно, успели. Еще бы немного — и точно спасти не смогли.

— Она тоже молодец. Это надо же, заставить себя отторгнуть парализующий яд. Это ведь характер нужно иметь!

Разговор моих спасительниц прорывается сквозь сплошную пелену, окутавшую весь мир вокруг.

Я не спала. Не была в отключке. Я все прекрасно видела и почти все видела. Только ничего не сумела запомнить.

— Смотри, вроде бы шевелиться начала, — замечает одна из женщин.

— Хороший знак. Быстро отходит, — соглашается вторая.

Пытаюсь проморгаться, чтобы развеять остатки мути, из-за которой мне плохо видно окружающее пространство. Хочу посмотреть, где я нахожусь.

— Пить… — произношу хриплым и едва слышным голосом.

Не уверена, что меня услышали. В горле пересохло так сильно, что даже такая попытка говорить дается мне с болью.

— На, держи, — подносит одна из женщин мне стакан, и влага касается моих губ.

С жадностью делаю первый глоток, и вода, смочив рот, устремляется дальше по гортани. И это оказывается невероятно приятно.

Немного прихожу в себя. Чуть приподнимаюсь и осушаю остатки воды. Она живительной влагой наполняет мой организм, заставляя вспомнить о том, как бывает прекрасна эта жизнь.

Немножко оклемавшись, оглядываюсь вокруг. Теперь я нахожусь в светлой и просторной комнате. Лучи заходящего солнца проникают сквозь огромные окна, а сверху, под потолком, горят, кажется, сотни свечей.

Мебель здесь изысканная и дорогая, а стены украшены картинами, от которых веет покоем и умиротворением. Их багеты покрыты золотом, завершая картину богатства и достатка.

Но мое внимание привлекает кровать. Она огромная, с балдахином и множеством мягких подушек. Кажется, что эта кровать создана для того, чтобы на ней отдыхали короли и королевы.

Но сейчас на ней лежу я.

Спасшие меня женщины стоят рядом. Их лица по-прежнему закрыто масками. Но несмотря на это, теперь я не сомневаюсь в чистоте их намерений. Хотя по-прежнему не понимаю, что именно заставляет из мне помогать.

Всматриваюсь в образы незнакомок. Пытаюсь разглядеть хоть что-то, что могло бы помочь мне понять, кто они и почему меня спасли. Ведь их голоса, их силуэты, кажутся мне знакомыми. Но маски надежно скрывают их лица и их сущности остаются скрытыми от меня.