Книга Первое дело фрау-попаданки, страница 31 – Валентин Денисов

Наблюдаю, как офицеры осматриваются по сторонам и направляются прямиком в мой подъезд. Но к кому они могли приехать? К пожилой фрау, живущей в квартире напротив? К молодой семье, живущей этажом ниже?

Гадать бессмысленно. Ни один из жителей не кажется мне подозрительным и достойным внимания полиции.

А что, если они приехали ко мне?

На мгновение сердце замирает. Тревожность волной страха разливается по всему организму. Но затем она снова возвращается до прежних размеров.

Нет, ко мне незачем приезжать офицерам. Я не делал ничего плохого, и никто из моих пациентов не проходит по каким-либо делам.

Может быть, офицеры просто ошиблись адресом?

Да, пожалуй, это самое разумное объяснение всему. Наверняка кто-то позвонил в участок и сообщил о происшествии, намеренно или случайно перепутав адреса. Возможно, преступление произошло в доме через дорогу. А может быть, и вовсе не было никакого преступления.

Такой вывод кажется мне самым логичным.

Вот только почему же тогда чувство тревоги никуда не уходит? Почему оно по-прежнему сидит внутри и не дает мне покоя?

Еще раз проверяю, не вышли ли офицеры, но никого не нахожу. Они вошли в подъезд и по-прежнему находятся в нем.

Неужели это действительно не ошибка?

— Так, Рейхард, успокойся! — обращаюсь сам к себе, при этом замечая, что голос мой в точности такой, каким я общаюсь со своими пациентами. — Ты не делал ничего плохого. И ты не можешь интересовать полицию.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, а затем медленно выдыхаю. Кажется, тревога начинает меня отпускать.

Возвращаюсь к своему столу и опускаюсь в кресло. Беру в руки работу последних дней и перечитываю ее. Пытаюсь настроиться на рабочий лад.

Но чем больше я вникаю в тему тревожности, тем сильнее разгорается тревога внутри меня. Словно все дело в тексте. Словно это мои мысли провоцируют во мне ее появление.

Неужели это я сам себя настраиваю?

Рассматриваю пришедшую мысль со всех сторон. Она кажется мне вполне логичной. Ведь наши мысли всегда находят выход в нашем самочувствии. Выходит, что и тревогу внутри себя можно породить, просто подумав о ней.

Кладу бумаги обратно на стол и беру в руки перо. Вывод, который мне удалось сделать, кажется мне достойным для предания гласности. И его непременно нужно записать.

Макаю перо в чернила, заношу над листом… и вздрагиваю от стука в дверь.

Капля чернил падает на бумагу, оставляя на ней жирную кляксу. Сердце замирает, и все внутри холодеет от ужаса.

Поднимаюсь с кресла и на ватных ногах иду к двери. Не знаю почему, но я боюсь незваных гостей. Боюсь их, хотя уверен, что меня совершенно не в чем обвинять.

— Господин Гринг, проследуйте за мной, — раздается, стоит мне открыть дверь. — И я не советую вам сопротивляться!

— Кто вы такая⁈ — спрашиваю, не понимая, что вообще происходит и откуда гостье известно мое имя.

Прямо передо мной стоит совсем юная девушка, лет восемнадцати, не больше. Аккуратный серый костюм сидит на ней идеально, подчеркивая стройную фигуру. Длинные каштановые волосы заплетены в строгую косу, а большие карие глаза смотрят на меня с какой-то странной смесью сочувствия и решимости.

Кто она? Откуда взялась? И почему ее внешность кажется мне знакомой? Неужели я где-то ее уже видел?

— Господин Гринг, сейчас не до этого. Проследуйте за мной, если вам дорога ваша свобода и ваша репутация — произносит она уверенно, будто это я глупый юнец, а она — взрослый и разумный человек.